- Ну, чем ты недоволен? - спросил врач, когда они очутились в его кабинете.
- Я бы хотел стать выше ростом, - ответил Максик.
- Какой именно рост тебя устраивает?
- Я не знаю.
- Вечная история, - проворчал медицинский советник. - Каждый знает, чего он не хочет. Но чего именно он хочет, не знает никто.
Проклятая память! Она у меня похожа на ящик, битком набитый всевозможными игрушками.
- Вечная история, - ворчал медицинский советник. - Каждый знает, чего он не хочет. Но чего он хочет, не знает никто.
Жизнь приносит нам немало радостей. Правда, и достаточно огорчений. Ну, а если б совсем не жить, что бы у нас было тогда? Никаких радостей. И даже никаких огорчений. Ничего! Ровным счетом ничего! Тогда уж, по мне, пусть лучше будут огорчения.
Старо то, что позабыто. А незабываемое было лишь вчера. Масштабом служат не часы, а ценность. И самое ценное, все равно, радостное оно или печальное, - это детство. Не забывайте незабываемое! Этот совет, кажется мне, никогда не будет преждевременным.
- Не облизывай ложку от варенья, - сделал ему замечание профессор.
- Мне теперь можно! - хмыкнул Максим. - Когда человек так знаменит, ему всё можно.
- Для меня и для моего партнёра деньги, как вы, вероятно, успели заметить, не главное дело в жизни, но все же...
- Но все же?.. - с любопытством перебил его Максик.
- ... важнейшее из второстепенных, - закончил старший партнёр.
Покуда я обдумывала предложение, сулившее большие перемены в самой сути моей жизни, мне пришло в голову, что понятие «случайность» либо неточно, либо неверно. Судьба – терпеливый охотник. Случайности сплошь и рядом на роду, что называется, написаны и, как терпеливый снайпер, приникший глазом к окуляру прицела, а палец держащий на спуске, только поджидают благоприятный момент.
Современное искусство не имеет отношения к культуре. Это всего лишь социальная мода, – изрек он, наблюдая за мной. – Это колоссальная ложь, фикция для привилегированных миллионеров и для дураков, а часто и для привилегированных дураков-миллионеров. Это – коммерция и абсолютная фальшивка.
Римское право учит нас, - возразила я, - что тот, кто является причиной причины, и есть причина причиненного зла...
Мы возвращаем городу кислород, уворованный у него теми спреями, которые не носят краску.
У девочек, что рано повзрослели, Как правило, печальные глаза.
Власть всегда пытается приручить то, чем не может управлять.
Одни мечтают и при этом сидят ровно, другие мечтают и воплощают свои мечты. Или хоть пытаются. Вот и все. А жизнь крутит барабан в русской рулетке. И никто ни за что не ответственен.
Улицы – это и есть искусство. Искусство только для того и существует, чтобы пробуждать чувства, будоражить ум, бросать вызов. Если я художник и при этом нахожусь на улице, все, что бы я ни делал, станет искусством. Искусство – это действие, а не его результат.
Искусство чего-нибудь стоит, только если как-то вяжется с жизнью. Выражает ее или объясняет.
И я не стараюсь сделать мир лучше. Потому что знаю – любой другой будет еще хуже. Вот он – мой мир, и на него я нападаю. Я не стремлюсь устранить противоречия нашего времени. Я это самое время хочу уничтожить.
Когда археологи заходят в тупик, они всё списывают на религию.
В конце концов ожидание этой встречи сделалось той осью, вокруг которой целый день вращались несчастного Бриджнорта. Многие из нас в ту или иную пору своей жизни испытали на себе влияние этих коротких, но решающих мгновений. Мгновение, когда любовник проходит мимо окна своей возлюбленной; мгновение, когда эпикуреец слышит звон обеденного колокола, - вокруг этого мгновения сосредоточиваются интересы целого дня; предшествующие часы проходят в нетерпеливом ожидании, последующие - в воспоминаниях о происшедшем, и воображение, останавливаясь на каждой мелкой подробности, превращает секунды в минуты, а минуты в часы.
Семь мудрецов не переспорят одну женщину, поэтому я лучше помолчу.
«Когда погибель ходит по пятам,
Чего уж там вздыхать по пустякам!» -
Так капитан журил слезливых дам,
Заахавших над пойманным дельфином.
«Весь мир законом держится единым:
Сейчас мы их едим; но — виноват! -
Коль мы потонем, нас они съедят!
Убийцу укокошить можно смело,
А вора обобрать— святое дело!»
Человек тогда достоин называться человеком, когда его мысли и поступки направлены на благо других, когда он избрал себе высокую цель на благо других.
их желания надо исполнять, королям и женщинам следует повиноваться.
– Мастема – это демон, приказавший Аврааму убить своего собственного сына, – объяснил он Курцу.
– А я полагал, это сделал бог, – сказал Курц.
Врачеватель Души печально покачал головой:
– Джозеф, такое не сделал бы ни один бог, достойный поклонения.
«Диаболос». По-древнегречески «тот, кто бросает что-то под ноги, мешая идти».