– Ой, да ладно, – улыбнулся Фрэнк. – Это же Марс. И история Марса – вечно старого и разрушенного. И всегда есть какие-нибудь памятники, оставленные Древними, исчезнувшими, загадочные надписи…
— Лучше поторопись. Тебе скоро на сцену, — сказала она и снова исчезла за углом, не дожидаясь ответа.
Кри уже пять лет училась в школе для девочек мисс Эдвардс, но впервые решилась участвовать в спектакле. До этого, когда остальные ученицы шили себе нарядные костюмы, она лишь бормотала невнятные отговорки. И никто никогда не пытался переубедить ее. Вместо этого ей, как обладающей, по словам мадам Лятур, способностями технаря, поручали роль осветителя спектакля. Таким образом, каждый год во время рождественского представления Кри оказывалась в полной изоляции и из своего темного закутка наблюдала за тем, как ее красивые, сияющие, талантливые соученицы поют о Рождественском чуде и танцуют в ярких лучах софитов, которые направляла на них Кри.
Но в этом году все будет по-другому.
Закончив переодевание, Кри подошла к зеркалу. Оттуда на нее смотрела увесистая шифоновая снежинка, которая больше напоминала целый сугроб. Кри это понимала, но ей все равно очень нравился этот восхитительный, самый настоящий рождественский костюм, который она, в отличие от остальных девочек, которым помогали матери, сшила сама. Она хотела сделать маме сюрприз и упрямо заглушала внутренний голос, непрерывно нашептывающий, что этот сюрприз может оказаться далеко не приятным.
Присмотревшись повнимательнее, кое-где можно было увидеть крохотные кровавые пятнышки — предательские следы, оставленные ее неловкими, пухлыми пальцами, которые она совершенно исколола, пока шила этот костюм. Но конечный результат стоил перенесенных страданий. Кри была довольна собой. Эта идея была, пожалуй, самой плодотворной из всех, которые осеняли ее за всю четырнадцатилетнюю жизнь.
Кри знала, что мать боготворит свет. Она постоянно слышала о просветлении, которое стремятся обрести все люди, о том, что только самых талантливых людей называют блистательными, о том, что худые люди добиваются большего успеха в жизни именно потому, что они легче и светлее других .
Это же очевидно.
Поэтому Кри и выбрала для себя роль снежинки — самого легкого и бестелесного создания природы. Она позаботилась и о собственной блистательности, отправившись в один из магазинчиков «все за один доллар» и потратив карманные деньги на флакончик с блестками. Ей даже удалось мужественно проигнорировать витрину с не первой свежести шоколадными батончиками в ярких обертках. Кри уже месяц сидела на диете и была уверена в том, что очень скоро ее мать заметит результат.
Наклеив блестки на обнаженные части тела, она еще раз посмотрела в зеркало, чтобы оценить плоды своих усилий.
Впервые в жизни Кри чувствовала себя красивой и радовалась тому, что всего через несколько минут мать тоже увидит ее такой.
Не ходи в свою голову в одиночестве, mon petit. Это довольно опасное местечко.
Мы живем в век управляемых ракет и неуправляемых чувств.
Воспоминания могут убивать. Прошлое может дотянуться до вас и уволочь туда, где вам не следует быть.
Хотя большинство людей утверждает, что терпеть не могут, когда ими командуют, в критических ситуациях они с готовностью подчиняются тому, у кого хватит смелости взять руководство на себя и рассказать им, что нужно делать.
- Ты должен это знать. Во всём есть логика. Во всём. Просто мы пока не знаем, что это за логика. Мы должны увидеть всё глазами убийцы. В этом-то и трудность, агент Лемье. И вот почему не каждый может работать в отделе по расследованию убийств. Ты должен знать, что человеку, который совершил это, именно такой сценарий представлялся хорошим, разумным действием. Поверь мне, ни один убийца никогда не думает: "Ой, какая глупость, но я всё равно так сделаю". Нет, агент Лемье, наша задача состоит в том, чтобы найти это здравое зерно.
- Смертей и без того уже хватало. Пора было пустить в ход правосудие. Старомодное понятие. - Он поднял голову и улыбнулся, глядя ей в глаза. Прошло несколько секунд, прежде чем он продолжил: - Думаю, я был прав, но иногда меня всё же одолевают сомнения. Я похож на викторианского проповедника. Я всегда сомневаюсь.
Она использовала все это – и даже его, Сола, – чтобы доказать что-то непонятное людям, которым было все равно.
Причину сегодняшнего убийства, как и большинства других, следовало искать в прошлом, иногда в очень далеком прошлом.
Эмоции опасны. Эмоции лучше прятать под спокойной и мирной маской.
– У нас убийство.
Получив информацию, Гамаш повесил трубку и посмотрел на жену. Она сидела собранная и спокойная.
– У тебя есть кальсоны? – спросила она.
– Да, мадам.
Он открыл верхний ящик, в котором оказался сверток синего шелка.
– Я думала, что полицейские обычно держат там оружие, – сказала Рейн-Мари.
– Я нахожу, что кальсоны дают мне достаточную защиту.
Как говорит доктор Харрис, электричество подобно живому существу. Оно отчаянно стремится остаться живым. Оно мечется через одно в другое – через металл, через тело и в землю. А по пути пробегает через сердце. А в сердце есть собственный электрический ток. Удивительно, правда? Если электричество проходит через тело, то ему нужны доли секунды, чтобы воздействовать на сердце.
Вокруг неё, как обычно, громоздились стопки книг, которые ещё предстояло просмотреть и оценить. Кларе иногда казалось, что у этих книг есть ноги и они повсюду ходят за Мирной. Где бы она ни появилась, книги всегда оказывались рядом, как увесистые визитные карточки.
Не так уж много людей, чей возраст выше их ай-кью.
За каждым убийством стоят чисто человеческие мотивы. Как за убийцей и за убитым. Говорить об убийстве как о чем-то чудовищном, из ряда вон выходящем - значит давать убийце несправедливое преимущество. Нет. Убийцы - те же люди, и за каждым убийством стоят человеческие эмоции. Да, конечно, перекореженные. Извращенные и уродливые. Но эмоции. И настолько мощные, что заставляют человека совершить преступление.
Из собственного долгого опыта Кри знала: страшнее всего то, чего ты не видишь.
— Слабые люди верят в удачу, сильные — в причину и следствие, —
Она надела костюм и посмотрела на себя в зеркало- оттуда на нее смотрела громадная шифоновая снежинка. Да, призналась она самой себе, это не снежинка, а целый сугроб.
Добрые сердца так легко обидеть. Добрые сердца легко разбиваются... И тогда они могут пускаться во все тяжкие.
До двадцати моим наркотиком было желание быть принятой, после двадцати - желание получить одобрение, после тридцати - любовь, а после сорока - виски.
Репутация создается всю жизнь, рушится за несколько секунд.
Даже в этом темном мире встречаются добрые люди.
Он сидел и дивился, почему же ему потребовалось так много времени, чтобы осознать свою любовь к ней; Тристран спросил мнения самой звезды - и она обозвала его идиотом, а он заявил, что это самое прекрасное слово, какого когда-либо удостаивался мужчина из уст дамы.
Однако она понимала, что самый мудрый способ начать совместную жизнь с молодым человеком - это не ссориться с его матерью.