Цитаты
282964
Отец с наслаждением затянулся, снова закашлялся, а потом… Он достал ту самую книжку карманного формата в синем дерматиновом переплете — Библию. Глаза его вновь азартно заблестели.— Ты посмотри, Костик, какая интересная штука. Вот ведь… Я раньше никак не мог понять — почему Он это допустил?— Что? — спросил Кстин.— Как «что»? Чтобы Его распяли. А?— Ну… — Кстин не слишком понимал отцовское увлечение и Библией не интересовался. — Не знаю.— Ведь Он мог творить самые разные штуки: накормить несколькими хлебами и рыбинами целую прорву народу, изгнать из одержимого бесов, исцелить недужных и даже… — отец с трудом поднял дрожащий узловатый палец, — воскресить Лазаря! А?— Ну, и что?— Да как что? Ты смотри: Он мог бы вызвать небесную кавалерию, всяких там ангелов и архангелов, и они бы покрошили всех в капусту! Разве не так?Кстин с грустью посмотрел на отца. На языке у него крутился вопрос: «Так почему же этот всемогущий Бог не исцелит тебя?», но, к счастью, он промолчал.Отец расценил его молчание по-своему — решил, что у сына просто нет ответа.— Ну вот! Мог бы — и не сделал! Он ДАЛ себя распять! И как это прикажешь понимать? Самоубийство? Но ведь Он осуждает самоубийство?Да. Действительно, что-то не сходилось. Было в этом какое-то противоречие. Кстин напряг память и постарался собрать воедино обрывки своих скудных знаний о Священном Писании.— Нет, это не самоубийство… Это — жертва. Искупление. Он умер на кресте за грехи всего мира…— И даже за тех папуасов, которые в Него не верят?— Ну… Наверное, и за них тоже. Он же одинаково всех любит.На губах отца заиграла нехорошая усмешка, и Кстин испугался, что он сейчас услышит: «Зачем тогда Он создал такую скверную штуку, как рак? И зачем посадил ее в мою грудь?», но батя лишь фыркнул.— Это конечно… Он всех любит. Только… Это не основная Его работа. Любить должны мы сами — себя и друг друга, а Он… Он дает нам выбор…Отец замолчал и выпустил струю голубого дыма.— О чем ты? — Кстин не мог уловить смысл, скрытый в словах отца.— О чем? Я вот о чем. Он создал человека свободным, понимаешь? Но свобода — это штука такая… Троянский конь. Не всем она нужна. Он постоянно ставит нас перед выбором: на-ка! Решайся! Каким путем ты пойдешь? Один путь легкий, но он ведет в никуда. А другой — сложный, и по нему очень тяжело идти… Все это — перед тобой. Куда ты свернешь? Какую дорожку выберешь? Если выберешь сложный, это потребует всех твоих сил, но… Штука в том, что Он все знает. Он видит, что тебе по плечу, а что — пока рано. Все реально. Все в твоих силах. Ты можешь сделать все, что Он тебе предлагает. — Отец крепко сжал руку сына. — Но если ты все время будешь выбирать легкую дорожку… Он потеряет Веру в тебя. Понимаешь? Он так же верит в нас, как мы в Него. Потому что мы не вши… Мы — люди!
— Так что же? — Кажется, Кстин начал понимать, к чему клонит отец. — Ты хочешь сказать, Он дал себя распять, потому что это был Его выбор?Отец рассмеялся.— Мальчик мой… Ты ничего не понял. Нет. Дело не в этом.— А в чем?— Он не хотел лишать выбора тех… Других… Которые забивали гвозди Ему в руки. Потому что они тоже были свободны… И еще — для того, чтобы мы помнили вот о чем. Может быть, всякий раз, когда ты выбираешь легкую дорогу, ты тем самым забиваешь гвозди в Христа? А? — голос отца понизился до свистящего шепота, и Кстин ощутил удушающее зловоние — запах недужной разлагающейся плоти, — вырывавшееся из его рта. — Разве это не страшно?
Москва. Год 200… Серебряный бор. Элитная высотка. Дорогие квартиры, богатые жильцы.
Обычный летний день. Ничто не предвещает катастрофы. И вдруг… дом издает протяжный вздох, и трещина молнией пронизывает фундамент небоскреба…
"Я схожу с ума? Или я уже сошел с ума?" Он знал, что психически больным людям никогда не приходят в голову подобные мысли, и все же... Вдруг он сумасшедший новой формации - прекрасно отдающий себе отчет в том, что безумен?
Москва. Год 200… Серебряный бор. Элитная высотка. Дорогие квартиры, богатые жильцы.
Обычный летний день. Ничто не предвещает катастрофы. И вдруг… дом издает протяжный вздох, и трещина молнией пронизывает фундамент небоскреба…
Время – это единственное, что дает нам Господь! Только время – и ничего больше! Стремись обменять время своей жизни на что-нибудь достойное. Настоящее.
Москва. Год 200… Серебряный бор. Элитная высотка. Дорогие квартиры, богатые жильцы.
Обычный летний день. Ничто не предвещает катастрофы. И вдруг… дом издает протяжный вздох, и трещина молнией пронизывает фундамент небоскреба…
Смерть - это вовсе не безликое понятие; она изобретательна и индивидуальна, как сама жизнь. И - это звучало немного кощунственно - она может быть прекрасной. Она ДОЛЖНА быть прекрасной; подводить всему итог, являться убедительной точкой в конце красивой фразы.
Москва. Год 200… Серебряный бор. Элитная высотка. Дорогие квартиры, богатые жильцы.
Обычный летний день. Ничто не предвещает катастрофы. И вдруг… дом издает протяжный вздох, и трещина молнией пронизывает фундамент небоскреба…
Зависть, Костик, - говорил отец, - это тоже самое предательство. Она возникает потому, что ты недостаточно любишь то, что у тебя есть. Сядь, оглядись и посмотри, что у тебя есть. И тогда ты поймешь, что ничего больше и не нужно. Не завидуй другому, но и свое никогда не отдавай.
Москва. Год 200… Серебряный бор. Элитная высотка. Дорогие квартиры, богатые жильцы.
Обычный летний день. Ничто не предвещает катастрофы. И вдруг… дом издает протяжный вздох, и трещина молнией пронизывает фундамент небоскреба…
Все истории людей, добившихся крупного успеха, напоминают старый анекдот. Журналист спрашивает у крупного мултимиллионера: "Как вы заработали свое состояние?". Тот отвечает: "Очень просто. Нашел яблоко, помыл, продал. Купил два. Помыл, продал, купил четыре..." - "А потом - тонну, грузовик, вагон, да?" - "Нет. А потом умерла бабушка в Канаде и оставила мне наследство".
Москва. Год 200… Серебряный бор. Элитная высотка. Дорогие квартиры, богатые жильцы.
Обычный летний день. Ничто не предвещает катастрофы. И вдруг… дом издает протяжный вздох, и трещина молнией пронизывает фундамент небоскреба…
Дневной сон – это такая коварная вещь… Стоит ему только позволить, и он засосет тебя, как зыбучий песок. Но… это так странно – чем больше спишь, тем больше хочется. После какого-то момента бывает очень трудно остановиться и снова вернуться к бодрствованию.
Москва. Год 200… Серебряный бор. Элитная высотка. Дорогие квартиры, богатые жильцы.
Обычный летний день. Ничто не предвещает катастрофы. И вдруг… дом издает протяжный вздох, и трещина молнией пронизывает фундамент небоскреба…
«Свобода» и «уединение» казались ему удачными синонимами слов «одиночество» и «ненужность».
Москва. Год 200… Серебряный бор. Элитная высотка. Дорогие квартиры, богатые жильцы.
Обычный летний день. Ничто не предвещает катастрофы. И вдруг… дом издает протяжный вздох, и трещина молнией пронизывает фундамент небоскреба…
«Женщина должна входить в твою жизнь незаметно и естественно, как лысина. Вся эта романтика… любовь с первого взгляда и прочие глупости… Это пройдет вместе с юношескими прыщами. Вы должны заслужить друг у друга право быть вместе, иначе ни хрена не получится», — повторял отец. Батя всю жизнь проработал фрезеровщиком на заводе, но у Кстина никогда не было повода сомневаться в его житейской мудрости.
Москва. Год 200… Серебряный бор. Элитная высотка. Дорогие квартиры, богатые жильцы.
Обычный летний день. Ничто не предвещает катастрофы. И вдруг… дом издает протяжный вздох, и трещина молнией пронизывает фундамент небоскреба…
Прописные истины скорее всего прописаны людьми недалекими, людьми, не ведающими сомнений в своей правоте. Умный сто раз подумает, прежде чем отпустить слова на волю, и потом, скорее всего, промолчит. Но с дураками не так, они буквально сыпят афоризмами.
Тонкая, исчезающая, неуловимая грань между Светом и Тьмой, Добром и Злом, Жизнью и Смертью. Где она проходит? Возможно, где-то совсем близко – в подмосковном лесу. А может, еще ближе? Один лишний шаг – и ты уже на Территории Зла. В запретной зоне, откуда нет выхода.
Будь осторожен. Это может случиться сегодня. Это может случиться с тобой.
Тотальная честность - вот главное в любой хорошей книге.
Тонкая, исчезающая, неуловимая грань между Светом и Тьмой, Добром и Злом, Жизнью и Смертью. Где она проходит? Возможно, где-то совсем близко – в подмосковном лесу. А может, еще ближе? Один лишний шаг – и ты уже на Территории Зла. В запретной зоне, откуда нет выхода.
Будь осторожен. Это может случиться сегодня. Это может случиться с тобой.
Вот так все и происходит. Все самое плохое и ужасное в жизни случается именно так. Сначала – вроде бы ничего, никаких ЗНАКОВ, никаких ПРЕДЧУВСТВИЙ и ПРЕДЗНАМЕНОВАНИЙ. Все просто и буднично. Ты не идешь по тонкому льду, который угрожающе хрустит под ногами, иначе, услышав хруст, ты бы немедленно повернула обратно. Нет, все не так... Ткань жизни, еще мгновение назад казавшаяся такой прочной, вдруг рвется, как старая гнилая тряпка, ты проваливаешься и летишь в черную пустоту. А потом, когда понимаешь, что случилось, уже поздно. Но самое страшное даже не это. Самое страшное то, что ты знаешь – будет еще хуже, но ничего не можешь с этим поделать. Ты просто ждешь, замерев на месте. Или начинаешь метаться, как заяц, попавший в луч фар, но ты все равно бежишь в луче и чувствуешь перекрестье прицела на своей спине. И вот они – последние секунды. Они тянутся, как густое варенье – только потому, что тот, кто сидит в машине, хочет прицелиться получше, чтобы не тратить лишних патронов.
Тонкая, исчезающая, неуловимая грань между Светом и Тьмой, Добром и Злом, Жизнью и Смертью. Где она проходит? Возможно, где-то совсем близко – в подмосковном лесу. А может, еще ближе? Один лишний шаг – и ты уже на Территории Зла. В запретной зоне, откуда нет выхода.
Будь осторожен. Это может случиться сегодня. Это может случиться с тобой.
Он только что совершил маленькое чудо: превратил ТЬМУ в обыкновенную темноту. То есть убрал страх, ведь что такое ТЬМА? Это темнота плюс страх. Все очень просто.[...]Лучше не переходить из темноты во ТЬМУ: можно не вернуться.
Тонкая, исчезающая, неуловимая грань между Светом и Тьмой, Добром и Злом, Жизнью и Смертью. Где она проходит? Возможно, где-то совсем близко – в подмосковном лесу. А может, еще ближе? Один лишний шаг – и ты уже на Территории Зла. В запретной зоне, откуда нет выхода.
Будь осторожен. Это может случиться сегодня. Это может случиться с тобой.
Оружие... Это – первое, что сделал доисторический чело век. Наверное, та обезьяна, которая взяла в руки палку или камень с острым концом, постепенно и превратилась в человека.
Потому что ей не хватало зубов и кулаков для того, чтобы реализовать проснувшуюся тягу к насилию.
Насилие... И оружие. Они неотделимы, как бегущая вода и журчание ручья, как цветок и сладкий запах, привлекающий пчел, как... Как что-то еще. Что-то очень важное. Но что – вылетело у Джорджа из головы.
Тонкая, исчезающая, неуловимая грань между Светом и Тьмой, Добром и Злом, Жизнью и Смертью. Где она проходит? Возможно, где-то совсем близко – в подмосковном лесу. А может, еще ближе? Один лишний шаг – и ты уже на Территории Зла. В запретной зоне, откуда нет выхода.
Будь осторожен. Это может случиться сегодня. Это может случиться с тобой.
Ластычев давно уже привык разговаривать с самим собой. И, хотя кто-то говорил, что это первый признак сумасшествия, комбат думал по-другому. С ума сводит тишина. А одиночество – потихоньку убивает.
Тонкая, исчезающая, неуловимая грань между Светом и Тьмой, Добром и Злом, Жизнью и Смертью. Где она проходит? Возможно, где-то совсем близко – в подмосковном лесу. А может, еще ближе? Один лишний шаг – и ты уже на Территории Зла. В запретной зоне, откуда нет выхода.
Будь осторожен. Это может случиться сегодня. Это может случиться с тобой.
– Черт побери! Радио в голове, а? Меня чуть не забодал бешеный козел, а теперь приходится тащить мужика с приемником в голове. Как тебе это нравится, ефрейтор? А ведь я сегодня трезвый, как дурак. Вот что самое интересное.
Тонкая, исчезающая, неуловимая грань между Светом и Тьмой, Добром и Злом, Жизнью и Смертью. Где она проходит? Возможно, где-то совсем близко – в подмосковном лесу. А может, еще ближе? Один лишний шаг – и ты уже на Территории Зла. В запретной зоне, откуда нет выхода.
Будь осторожен. Это может случиться сегодня. Это может случиться с тобой.
В конце концов, человек выбирает не жизнь . Он выбирает способ смерти .
Тонкая, исчезающая, неуловимая грань между Светом и Тьмой, Добром и Злом, Жизнью и Смертью. Где она проходит? Возможно, где-то совсем близко – в подмосковном лесу. А может, еще ближе? Один лишний шаг – и ты уже на Территории Зла. В запретной зоне, откуда нет выхода.
Будь осторожен. Это может случиться сегодня. Это может случиться с тобой.
"...В эту ночь Кирилл не мог заснуть. Сердце чуяло приближающуюся опасность, а может, виной всему разговор с Мироном? Раньше они были близкими друзьями, но за последнее время в Мироне произошли страшные перемены, и дружба разваливалась на куски. Кирилл тоже был далеко не подарок, но пробудившаяся в друге звериная жестокость приводила его в содрогание. Когда-то давно он читал где-то, то ли слышал, что человеческие органы восприятия далеко не совершенны и мы видим мир вовсе не таким, какой он есть в действительности. К примеру, идет по улице шикарная красавица, а разуешь глаза – перед тобой мерзкая ведьма! Или катит в «мерседесе» респектабельный холеный господин, но поглядишь на него сквозь волшебные очки и увидишь, что у господина-то вместо лица свиное рыло, а сам он весь грязный и хрюкает! Может, у Мирона уже отросли рога и хвост?! Кирилл зябко поежился..."
Уголовный мир, о котором пишет Илья Деревянко, невероятно жесток и порой, как кажется, находится за гранью реального человеческого понимания. Однако он не выдуман автором, а списан с натуры человеком, который по роду своей деятельности (частный охранник)часто соприкасается с этим миром. Автор задает вопрос: бандиты, убийцы, `сатанисты`, маньяки – кто они: разумные существа или `нелюди`, окончательно утратившие человеческий облик? И ответ на вопрос далеко не однозначен.
"....Город кончился, и через несколько километров показалась широкая лента реки, поблескивающая серебром в лунном свете. Мирон оставил машину на обочине шоссе и дальше пошел пешком. Густая трава пружинила под ногами, шелестела листва деревьев, а где-то вдалеке кричала ночная птица.
На берегу Мирон сбросил одежду и, зябко поежившись, полез в воду. Купаться почему-то расхотелось, но в конце концов не зря же приехал! Вопреки ожиданиям река не дала освежающей прохлады, а сковала тело смертным холодом, который проникал все глубже, норовя добраться до сердца. Обернувшись, он заметил, что заплыл почти на середину и, внезапно чего-то испугавшись, изо всех сил погреб обратно. Но не тут-то было! Левую ногу свело, дыхание сперло, а в глазах помутилось. Послышался издевательский хохот. В метре от него из под воды появилось синее, распухшее лицо Вовки-иуды. Утопленник злобно скалился, протягивая руки с полусгнившими пальцами. Один за другим начали выныривать убитые кавказцы, покрытые зеленоватой слизью. Все они радостно подвывали, лязгали зубами и чмокали языками наподобие вурдалаков. Мирон дико закричал, затряс головой. Видение исчезло. Остались только ровная гладь реки да бездушная холодная луна в ночном небе. Трясясь как в лихорадке, он выбрался на берег, хрипло дыша. Привидится же подобная мерзость! Мирон принялся торопливо натягивать штаны. Тут сердце вновь едва не остановилось. Из прибрежных камышей торчала поднятая рука. Он изо всех сил хлестнул себя по щеке. Рука не исчезала. Тогда Мирон осторожно приблизился. В камышах лежал мертвец. Обыкновенный труп, которых он достаточно навидался за свою жизнь. Подпорченное водой лицо оказалось абсолютно незнакомо. Покойник был одет в адидасовский спортивный костюм. Явно утонул не во время купания! Может, спьяну? Нет, вон дырка в черепе. Кто его? За что?
Страх скрутил Мирона с новой силой, и, подхватив в охапку остатки одежды, он сломя голову ринулся к своей машине...." Илья Деревянко. "Беспредельщики".
Уголовный мир, о котором пишет Илья Деревянко, невероятно жесток и порой, как кажется, находится за гранью реального человеческого понимания. Однако он не выдуман автором, а списан с натуры человеком, который по роду своей деятельности (частный охранник)часто соприкасается с этим миром. Автор задает вопрос: бандиты, убийцы, `сатанисты`, маньяки – кто они: разумные существа или `нелюди`, окончательно утратившие человеческий облик? И ответ на вопрос далеко не однозначен.
"....."– Тэк-тэк-тэк, – ехидно пропела директриса, входя в раздевалку. – Тэк-тэк, портим, значит, школьное имущество, кара-ти-сты!
Альбина Семеновна сегодня против обыкновения задержалась на работе и уже собиралась домой, когда ей почему-то захотелось заглянуть в спортзал, который арендовала спортивная секция. Она не любила этих ребят, особенно их красавца тренера. Впрочем, она ненавидела вообще всех мужчин, этих тупых животных, которые среди женщин ценят лишь смазливых кукол. В силу многих причин, не зависящих от ее желания, Альбина Семеновна к своим пятидесяти годам ухитрилась сохранить девственность. Подругам она говорила, что сделала это из принципа, ведь мужики – отвратительные скоты, и ей просто жаль женщин, которые под них ложатся. Она терпеть не могла тех из своих учительниц, которые выходили замуж. Особенно хорошеньких. Сегодня она испытала поистине великое наслаждение, доведя до истерики беременную Катьку, практикантку из пединститута.
Когда Альбина Семеновна зашла в зал, то не увидела там ни тренера, ни его помощника, тоже противного, смазливого хлыща с фигурой Сильвестра Сталлоне. Кстати, и внешне похож на итальяшку. Мамаша-то небось путанила понемножку?! Итак, этих двоих не было видно, а остальные сгрудились около стены, разглядывая огромную трещину в деревянной панели. Тут душа директрисы воспылала праведным негодованием. Она и так терпит их здесь из милости, ну пусть не из милости, откровенно говоря, а ради денег. Но терпит! А они, понимаете ли, еще пакостят, стены, понимаете ли, портят!
– Где ваш тренер?! – голосом разгневанного Зевса вопросила Альбина Семеновна смущенных ребят и, выслушав ответ, направилась в раздевалку.
Она лихорадочно прикидывала в уме, сколько содрать с каратистов за порчу стены.
В раздевалке пахло потом, и директриса сморщила нос в отвращении.
Тренер, белый как мел, сидел на лавке, трясясь, будто в лихорадке. Хлыщ-«итальяшка» испуганно заглядывал ему в глаза и повторял:
– Стас, ну что ты, что с тобой?
«Ага, он, похоже, наркоман, – восторжествовала Альбина Семеновна, – за это придется еще доплатить, а то ведь можно сообщить в соответствующие органы».
– Имущество, значит, портим, – с сарказмом повторила она, – что, не нашел очередную дозу?!
Станислав поднял голову, с удивлением посмотрев на директрису. Взгляд у него был какой-то затравленный.
«Испугался, значит, разоблачения!»
– Н-да, молодые люди, нехорошее положение сложилось, очень нехорошее!!
– О чем это вы, Альбина Семеновна? – спросил хлыщ-«итальяшка». – Вы имеете в виду трещину на панели? Простите, Бога ради, здесь мы виноваты и обязательно возместим ущерб!
– А за героинчик заплатите? – захихикала директриса. – За героинчик-то! Или что вы там употребляете... Может, мне позвонить куда следует?
– Никуда ты не позвонишь, – хрипло, с расстановкой произнес Станислав, нехорошо улыбнувшись. В глазах его сверкнул красноватый огонек.
– А ты мне не тыкай, щенок, – взвизгнула директриса. – Сталина на вас нет, он бы вас всех к ногтю, он бы вас...
– Заткнись, стерва... – процедил Станислав, и Альбина Семеновна против своей воли заткнулась. Причем в самом что ни на есть прямом смысле. Она разевала рот, пытаясь кричать, но выходило только «бу-бу-бу, бу-бу-бу».
– Вот так-то лучше, – удовлетворенно хмыкнул тренер. – А теперь пошла вон! Строевым шагом марш!
Альбина Семеновна сделала уставный разворот через левое плечо и, как заправский строевик из «Роты Почетного Караула», промаршировала к выходу.
На улице она увидела милицейскую машину и, снова обретя возможность нормально передвигаться, со всех ног кинулась к ней.
Тряся милиционера за плечо, она втолковывала ему – «бу-бу-бу, бу-бу-бу!!!».
– Ты что, бабуся, ненормальная? – вяло удивился лейтенант. Он здорово устал после дежурства и мечтал лишь об одном: сдать смену и добраться до кровати.
«Какая я вам бабуся, молодой человек!» – хотела возмутиться директриса, но вместо этого, и опять-таки совершенно против своего желания, завопила во весь голос блатную песню «А ты, ментяра, продерни в натуре...»
– Э, да бабка блатная, борзая! – сказал из глубины машины второй милиционер. – Ну-ка отвезем ее в отделение.
Отчаянно брыкающуюся и бубнящую Альбину Семеновну запихали в «воронок» и умчали в отделение, где запихнули в камеру, до отказа набитую дешевыми проститутками, задержанными у «трех вокзалов» во время очередного рейда...." И.В. Деревянко. "Предел для бессмертных".
Отличительной особенностью увлекательных детективных повестей Ильи Деревянко, написанных в жанре "черного" детектива, является достоверность описываемых событий. Работая в охранном агентстве, автор не раз сталкивался с различными ситуациями, нашедшими затем отражение в его произведениях, например, борьба за сферы влияния между крупными преступными группировками ("Разборка"). Кроме того, впервые в нашей литературе автор рассказал о "кукле" – смертнике, используемом спецслужбами в качестве живого...
".....Несмотря на удачное завершение карательной экспедиции, а ликвидация Седого оказалась поистине огромным успехом, Савицкий вернулся домой в прескверном настроении. Было жаль погибших парней, в особенности Грача. К тому же Слава вдруг понял – начавшаяся кровавая война зашла слишком далеко. С Кадием сразу покончить не удалось – теперь резня надолго затянется.
– Уйди, толстопуз! – сердито прикрикнул он на кота, вышедшего к дверям встречать хозяина. – Не до тебя сейчас.
Подойдя к холодильнику на кухне, Савицкий налил полстакана водки и залпом выпил. Внезапно он понял, что в квартире, кроме него, еще кто-то есть. «Сюда добрались, сволочи», – яростно подумал Слава и, передернув затвор «макарова», осторожно двинулся к комнате, сквозь полуоткрытую дверь которой падала в коридор полоска света. Ворвавшись в помещение, он раздраженно чертыхнулся и спрятал пистолет. Вместо присланных Кадием убийц на него смотрела круглыми от ужаса глазами сегодняшняя девица, съежившаяся в углу дивана.
– Извини, – буркнул Слава, – я совсем забыл, что ты здесь. Да не бойся ты, – добавил он, заметив дрожь, сотрясавшую тело девушки. – Тебе не причинят зла. Враги Кадия – мои друзья!
– Что вы со мной сделаете? – жалобно спросила Лариса. Последнее время ей приходилось сталкиваться только с подлецами. Поэтому девушка не смела верить, что угрюмый крепыш спас ее из рыцарских побуждений да из ненависти к Кадиеву. Наверняка потребует расплатиться натурой!
Савицкий тем временем внимательно изучал лицо Ларисы, бледное, заострившееся, с запавшими глазами, вокруг которых залегли темные круги. «Действительно, куда ее девать? – думал он. – Не себе же оставлять, в конце концов. Девчонке здорово досталось. Дрожит вся в лихорадке. Наверное, раны воспалились плюс нервное истощение».
– Раздевайся, – решительно сказал Слава.
Лариса вздрогнула. «Так и есть, этот не лучше других», – горько подумала она и медленно стянула одежду.
Савицкий подошел к письменному столу, вынул из верхнего ящика какую-то мазь и тщательно смазал вздувшиеся рубцы на теле девушки.
– Теперь одевайся! Что, дурочка, – неожиданно добродушно усмехнулся он, – думала, трахать буду?
Девушка, всхлипывая, кивнула.
– У тебя приятная фигурка, но я не садист, посмотри сама, на что ты похожа, едва душа в теле держится! Однако что с тобой дальше делать, разрази меня гром, не знаю! Ладно, потом придумаем. Пошли ужинать!
На кухне Савицкий быстро сварганил яичницу, нарезал ломтиками колбасу, свежие помидоры, достал из холодильника графин водки. После ухода жены его меню не отличалось разнообразием. Девушка глотала торопливо, почти не жуя, как изголодавшийся зверек. Славе есть не хотелось. С жалостью глядя на Ларису, он выцедил полстакана водки, зажевал куском колбасы.
– Довели тебя, бедолага, – сочувственно произнес он, закуривая сигарету. – Выпей водки, полегчает. Откуда сама? – спросил Савицкий, когда Лариса выпила, и, выслушав ответ, удивленно присвистнул: – Далеко тебя, девочка, занесло! Знаешь, – вдруг оживился он, – я, кажется, придумал. У меня «под крышей» несколько коммерческих палаток, в одну требуется продавщица. Устроит? Великолепно, а где жить – придумаем.
– Зачем вы все это для меня делаете? – робко спросила девушка.
– Не знаю! – честно ответил Слава. – Может, из ненависти к Кадию, а может... Не знаю. Да какая тебе разница! Ложись спать, поздно уже..." И.В. Деревянко " Разборка"
Отличительной особенностью увлекательных детективных повестей Ильи Деревянко, написанных в жанре "черного" детектива, является достоверность описываемых событий. Работая в охранном агентстве, автор не раз сталкивался с различными ситуациями, нашедшими затем отражение в его произведениях, например, борьба за сферы влияния между крупными преступными группировками ("Разборка"). Кроме того, впервые в нашей литературе автор рассказал о "кукле" – смертнике, используемом спецслужбами в качестве живого...
"...Тем временем полностью стемнело. Туристы уже почти прикончили скудную трапезу, как вдруг ночная тишина за окном ожила, причем самым что ни на есть непотребным образом. Где-то рядом послышался скулеж, визг, вой целой стаи шакалов. Это было настолько неожиданно, что все невольно вздрогнули, даже видавший виды Светлов. Любопытные девицы моментально прилипли к щелям в оконных ставнях. Взорам их представилась удивительная картина. Вокруг памятника Ленину расселись кружком несколько шакалов, а точнее, шестеро. Подняв морды к лику вождя и преданно глядя на него, они визжали на разные голоса. Громче всех изливал свою любовь самый крупный зверь, тут девицы разом протерли глаза, и он был в очках! Омерзительный концерт продолжался минут пять и наконец стал стихать, очевидно, певцы выдохлись. — Простите, дорогой Владимир Ильич, — сказал очкастый шакал человеческим голосом, — нас ждут дела, но мы еще вернемся, споем революционные песни!
Тут слабонервная Марина хлопнулась в обморок, а более хладнокровная Света, много в своей жизни гадости повидавшая, разинув рот, уставилась на хозяина гостиницы.
Тут слабонервная Марина хлопнулась в обморок, а более хладнокровная Света, много в своей жизни гадости повидавшая, разинув рот, уставилась на хозяина гостиницы.
— Очкастый — наш мэр Шевцов, остальные его сотрудники, — как ни в чем не бывало объяснил тот. — Днем Шевцов сидит в мэрии, городом управляет, а ночью… ну, ты сама видела! Самый поганый из них, детей ворует, сволочь, у остальных на это силенок не хватает, они все больше по части домашней птицы. Вот и у меня двух кур уперли на днях..." Илья Деревянко. " Кащеева могила".
Отличительной особенностью увлекательных детективных повестей Ильи Деревянко, написанных в жанре "черного" детектива, является достоверность описываемых событий. Работая в охранном агентстве, автор не раз сталкивался с различными ситуациями, нашедшими затем отражение в его произведениях, например, борьба за сферы влияния между крупными преступными группировками ("Разборка"). Кроме того, впервые в нашей литературе автор рассказал о "кукле" – смертнике, используемом спецслужбами в качестве живого...
admin
добавил цитату
из книги
«Химера»
6 лет назад
Но ведь в этом и состоит суть изучения. В том, что сложности нельзя предсказать, что любая новая проблема требует нового решения. И ради любой победы надо чем-то пожертвовать.
admin
добавил цитату
из книги
«Химера»
6 лет назад
С другой стороны, мне здесь очень нравится. Как бы мне хотелось, чтобы ты увидел Землю из космоса! Когда я смотрю на нее и вижу, как она потрясающе красива, мне хочется образумить жителей Земли. Если бы люди смогли увидеть, какая она маленькая, хрупкая и одинокая в окружении холодного черного пространства, они стали бы больше заботиться о ней.
admin
добавил цитату
из книги
«Химера»
6 лет назад
– Ты очень хороший командир, Боб, – сказала она. – Настолько хороший, что тебе удалось внушить экипажу мысль, будто им все дается легко.
– Нет, они только делают вид, будто им все дается легко. Потому что они хороши во всем, даже в делании вида.