Воображение бедно, и воображение поэтическое – в особенности. Видимая действительность неизмеримо богаче оттенками, неизмеримо поэтичнее, чем его открытия. Это всякий раз выявляет борьба между научной явью и вымышленным мифом, – борьба, в которой, благодарение богу, побеждает наука, в тысячу раз более лиричная, чем теогония.
- Все виноватые сидят в безопасности. А невиновные ради них грызут друг другу глотки. Как всегда.
- Каждый сам кует свою судьбу, - туманно изрек инструктор. - И сам отвечает за то, что там понаковал.
Господи, спаси нас и помилуй…
Сохрани нам доброту и стыд.
Чтобы споры не решались силой,
Чтоб мы жили всласть, а не навзрыд.
Мы приходим в этот мир однажды.
И не повторимся никогда.
Только тот, кто умирал от жажды,
Знает, как вкусна в песках вода.
Только тот, кто бедами разрушен
И кому так трудно меж людьми,
Знает цену настоящей дружбе.
Знает силу истинной любви.
А пока мы столько нагрешили…
Пленники интриг и суеты
Не в каком-то там чужом Алжире,
На Руси звереют от вражды.
То ли льготы чьи не поделили,
То ли властью обошла судьба…
И при всей их сатанинской силе
Эта жизнь бездарна и слаба.
Господи, спаси нас и помилуй.
Охрани от зависти и зла…
Чтоб не стыдно было над могилой
Говорить нам добрые слова.
В принципе существует лишь два способа координации экономической деятельности миллионов. Первый — это централизованное руководство,сопряженное с принуждением; таковы методы армии и современного тоталитарного государства. Второй — это добровольное сотрудничество индивидов; таков метод, которым пользуется рынок.
Скверная привычка сваливать свои грехи на других не является монополией государственных чиновников.
Очевидно,что наибольшую общественную пользу приносит самая низкая ступень обучения,где существует почти полное единодушие относительно содержания учебных программ,а затем польза эта постепенно снижается с повышением уровня образования. Даже это заявление нельзя принять без оговорок.Многие государства субсидировали университеты задолго до того, как они стали субсидировать школы.Какие виды образования приносят наибольшую общественную пользу и какую долю ограниченных общественных ресурсов стоит на них тратить, должно решить само общество, используя обычные политические каналы.
Один из основанных на «внешних эффектах» аргументов в пользу национализации обучения заключается в том, что без национализации невозможно будет воспитать у учащихся общую систему ценностей,наличие которой считается необходимым для социальной стабильности.Может статься, что недостаточно будет предъявить к находящимся в частном ведении учебным заведениям определенные минимальные требования. Этот вопрос можно конкретно проиллюстрировать на примере учебных заведений, находящихся в ведении различных религиозных групп. Можно доказывать, что такие учебные заведения будут воспитывать системы ценностей, несовместимые друг с другом и с тем, чему учат в светских учебных заведениях; таким образом, они сделают образование не объединяющей, а разобщающей силой.
Сразу же становится очевидно, что, если бы мы разбирали каждый такой случай по мере поступления, большинство почти наверняка проголосовало бы за ограничение свободы слова почти во всех случаях, а может, и в каждом отдельном случае. Если вынести на голосование, имеет ли X право пропагандировать контроль над рождаемостью, большинство почти наверняка выскажется против, и то же самое произойдет с коммунистом. Ну, вегетарианец, возможно, еще как-нибудь пройдет, хотя поручиться нельзя и тут.
На каких это принципиальных основаниях может правительство США возражать против кубинской национализации, если оно само совершило аналогичную?
Еще в 1938 году в одном только штате Северная Каролина законом было предусмотрено лицензирование 60 профессий. Возможно, не стоит удивляться, что под действие этого закона подпали аптекари, бухгалтеры и дантисты, равно как санинспекторы и психологи, оценщики и архитекторы, ветеринары и библиотекари. А уж какой восторг охватывает нас, когда мы обнаруживаем в том же списке механиков молотилок и торговцев табачными изделиями!
Концентрацию власти невозможно обезвредить благими намерениями ее творцов.
Те из нас, кто верит в свободу, должны также верить и в свободу людей совершать ошибки.
Различие между воспитанием в духе общих социальных ценностей, необходимых для стабильности общества, и идеологической накачкой, сковывающей свободу мысли и совести, относится к числу тех расплывчатых категорий,которые легче назвать,чем дать им определение.
У них там много новаторских идей в области медицины. Например, они считают, что в результате лечения пациентам должно становиться лучше.
— Когда я умру, — сказал Газон, осматривая пациента, — повесь на моей могильной плите колокольчик. В кои-то веки смогу с чистой совестью лежать и не дергаться, когда звонят.
Если люди собираются вместе, чтобы поговорить о свободе, равенстве и братстве, ничем хорошим это не кончится.
"Странно, - подумал Ваймс, возвращаясь в караулку, - но я, скорее всего, правда могу на него положиться. Шнобби может спереть что угодно или выкинуть ещё какой-нибудь фортель, однако он не плохой. Ему можно доверить собственную жизнь, но только дурак доверит ему хотя бы доллар".
Стоит человеку сломаться, ломается все. Так устроен мир. Да, обстоятельства могут тебя согнуть, а если хорошенько припечет, то и скрутить в бараний рог. Но нельзя, чтобы они тебя сломали. Потому что сломаешься ты — и начнет рушиться все, пока вообще ничего не останется. Все решается здесь и сейчас.
В девяти случаях из десяти волшебство - это всего лишь знание некоего факта, неизвестного остальным.
Люди, как правило, готовы сколько угодно ждать спасения своей души, но обед, будьте любезны, подайте в течение часа.
Всегда найдутся люди определенного сорта, готовые восхищаться человеком, у которого хватает духу быть по-настоящему плохим.
Народ, радеющий о благе Народа, всегда ждет разочарование. Очень скоро выяснится, что Народу вовсе не свойственно испытывать признательность к своим благодетелям, равно как не свойственны ему дальновидность и послушание. Зато Народу присущи глупость и нежелание что-либо менять, а любые проявления разума его пугают. Таким образом, дети революции всегда сталкиваются со старой, как мир, проблемой: сменив правительство, они обнаруживают, что менять надо было не только правительство (это-то само собой), но и народ.
Любая случайность - всего лишь часть замысла более высокого порядка.
- А, дезертиры. У нас тоже. В кавалерии! Как бы назвать человека, который бросает свою лошадь? - Пехотинцем?