По ее мнению, жизнь полна предопределенных встреч, которые дураки с неразвитой интуицией называют «случайностями».
Как правило, отцы редко знают обо всем, что приходит в голову их сыновьям, — что было бы, если бы родители, подобно богам, читали книги судеб! Чаще всего они замечают в своих детях и в людях, немного похожих на них, лишь отражение своих собственных нереализованных желаний.
Жизнь прекрасна. Несмотря на все горести, я не боюсь и не стесняюсь быть счастливым.
Писатель — это человек, который годами, кропотливо и неустанно пытается найти свое второе «я», тот мир, который формирует его личность, делает его таким, каков он есть. Когда я говорю о творчестве, о процессе создания книги, я имею в виду не роман или поэму. Я прежде всего говорю о человеке, который добровольно заточает себя в комнате, садится за стол и погружается в глубинное одиночество — именно там, среди его теней и призраков, рождается новый мир, сотканный из слов.
Я хочу сказать вот о чем : читая, я в конце концов превратился в какого-то книжного червя - для того, чтобы забыть Джанан и понять, что со мной произошло, чтобы вообразить цвета новой жизни, которую я так и не нашел, и чтобы приятно и с умом провести время - ладно, пусть не всегда с умом, - но меня никогда не захватывали интеллигентские претензии. И что самое важно, я никогда не презирал тех, кто испытывал подобные чувства. Я любил читать книги точно так же, как любил ходить в кино, листать газеты, журналы. Я никогда не делал этого только для того, чтобы ощущать свое превосходство над другими, чувствовать себя мудрее, глубже, я делал это только ради собственно пользы. И даже могу сказать, что став книжным червем, я научился смирению. Я любил читать книги, но, как и дяде Рыфкы - о чем я узнал позже, - мне не нравилось беседовать о книгах, которые я прочитал. Если книги и будили во мне желание поговорить, то по большей части они разговаривали сами, между собой, в моих мыслях. Иногда я слышал, как перешептываются книги, - они превращали мою голову в некое подобие оркестровой ямы, в каждом углу которой ведет свою партию музыкальный инструмент, и я замечал, что эта музыка в голове примиряла меня с жизнью.
Ощущение безысходности, навеянное этим одиночеством, еще сильнее привязало меня к книге. Ей предстояло подсказать мне, что я должен делать в этой незнакомой стране, во что должен верить, что должен увидеть, — ей предстояло показать путь, по которому пойдет моя жизнь.
Надежда присутствовала здесь, среди нас, этим вечером она казалась реальным существом. Надежда и Ангел — это одно и то же? «Это разновидность света», — сказали мне. А еще говорили: «С каждым вдохом нас становится меньше».
"...у вещей есть память. Вещи, как и мы, записывают и хранят в памяти все, что с ними произошло, правда, большинство из нас этого даже не замечает..."
— Когда люди смотрят на природу, — сказал Доктор Нарин, — они видят в ней свою ограниченность, свои недостатки и страхи. Испугавшись своих слабостей, они приписывают их безграничности и величию природы. А я чувствую в природе некое послание, оно напоминает мне о воле, которую мне нужно сохранить; я вижу в природе мудрую книгу, я читаю ее решительно, безжалостно и бесстрашно, Великие люди, как и великие эпохи и великие государства, — это те, кто накапливает в себе силу мощную настолько, что она готова в них взорваться. Когда настанет время, когда обстоятельства позволят и когда история будет переписана, эта великая сила начнет движение безжалостно и решительно, как и великий человек, которого она подвигнет к действию. И тогда столь же безжалостно начнет действовать и судьба.
— Любовь, — заводила речь Джанан, мгновенно разжигая во мне огонь этим словом, — направляет человека к определенной цели, помогает познать суть вещей и жизни и, в конце концов, приводит к познанию тайны мира. Теперь я это понимаю. Сейчас мы на пути туда.
- Зачем вообще рожать детей, если они не могут рассказать тебе о своей любви, когда вырастут? ... И что тогда вообще остается? Что нам остается, если мы не не можем говорить друг с другом о любви, об удовольствии? Коммунальные платежи? Прогноз погоды?
Если что-то в вашей жизни причиняет вам страдания, бегите от этого, дорогие мои. Со всех ног. И побыстрей.
Я никогда не узнаю, что там наболтал ему всевышний. Я заснул.
- Спокойной ночи всем. Я умер.
Почему жизнь настолько пренебрегает теми, кто служит ей верой и правдой? Почему? И почему именно ими?
нигде в мире Шарлю не доводилось проводить столько времени на заднем сидении автомобиля. Сначала он был озадачен, потом обеспокоен, потом раздражен, потом взбешен, а потом... мирился. Так вот что значит знаменитый русский фатализм, думал он. Смотреть сквозь запотевшее стекло, как все твои добрые намерения тонут в колоссальном бардаке, окружающем тебя.
- И самое страшное, что теперь, в довершение ко всему, им грозит еще и позор. Как же! Постыдная болезнь! Передается через постель или иглу. А значит, ты обречен на одиночество. На одиночество и смерть. Таких либо вообще не навещают родные, либо приходится бог знает что придумывать для этих дебильных родителей, которым только и дело до того, с кем спят их дети. Да, мадам, это легочная инфекция, нет, мадам, это неизлечимо. О да, мсье, вы абсолютно правы, похоже, другие органы тоже поражены. Очень верно подмечено, да-да… Сколько раз мне хотелось заорать, схватить их за шиворот и трясти до тех пор, пока из них все их гребаные предрассудки не высыплются, как труха, и сгниют у изножья… Чего?.. Кровати, на которой лежит то, что осталось от их ребенка… Как назвать-то это, даже не знаю. Помирашка, который лежит с открытыми глазами, потому что даже закрыть их уже не в силах.
Она опустила голову.
- Зачем вообще рожать детей, если они не могут рассказать тебе о своей любви, когда вырастут?
Посмотри, ее живот так красив потому, что ты его не видишь.
Настоящим наездникам - ноги и руки, беспомощным - плеть.
Странная копилка, эта память...
Включил музыку, закатал рукава, протер стол чистой тряпкой и порубил все на мелкие кусочки: чеснок, эшалот, свою слабость и свои сомнения.
Так вот что значит знаменитый русский фатализм, думал он. Смотреть сквозь запотевшее стекло, как все твои добрые намерения тонут в колоссальном бардаке, окружающем тебя.
Не надо верить в доброту великодушных людей. На самом деле они самые большие эгоисты...
Ничего не должно оставаться. Совсем ничего. Никогда. Горечь во рту, нахмуренные, надломленные, перекошенные лица, кровати, пепел, осунувшиеся люди, долшие слезы и бесконечные годы одиночества, но никаких воспомигнаний. Никаких. Воспоминания они для других.
Для слабаков и бухгалтеров.
То, что было потом, называется счастьем, а со счастьем сложно.
Не расскажешь.
Так считается.
Так говорят.
Счастье пусто, слащаво, boring и всегда утомительно.
Счастье надоедает читателю.
Убийца любви