– Я заплачу тебе. – А, не нужно. Я и так за ласку хотел бы отблагодарить.
И когда были потеряны остатки надежды, произошло вот что.
Двадцать четвертого июня с утра в магазине было много народу, как всегда в день именин ксендза: все покупали поздравительные письма – школьники, дети из приюта и другие. Только около девяти часов покупатели разошлись и у нее появилось время спуститься в подвал за табачными изделиями, чтобы хоть несколько пачек положить в витрину. Она взяла их в подол халатика и по крутой лесенке поднялась наверх. Повернулась – и сердце, казалось, остановилось: в двух шагах от нее стоял Лешек.
Она не помнила, вскрикнула ли, уронила ли на пол пачки сигарет. Марыся почувствовала, как Вселенная обрушилась на нее и вращается с невообразимой скоростью, увлекая ее за собой. Наверное, она упала бы, не держи ее Лешек в своих объятиях.
Сколько раз потом она пыталась минута за минутой, мгновение за мгновением воскресить в памяти то удивительное, поглотившее ее состояние, и не могла. Помнила только пронзительный, как бы гневный взгляд его черных глаз, а потом почти мучительные объятия и беспорядочный поток слов, которые будоражили ее и пьянили, хотя смысла их она в тот момент не улавливала.
Кто-то вошел в магазин, и они отскочили друг от друга, так и не успев справиться со своими чувствами.
– ...богатство одурманивает. Богатство добывается для служения какой-то цели, оно должно стать средством в ее достижении. Но когда оно добыто. то затмевает собой все на свете и подчиняет себе самого человека.
– Значит, оно из средства достижения цели становится самоцелью?
– Да, конечно.
На хорах исполнялись удивительные церковные мелодии, в которых не слышалось ни грусти, ни веселья, только какое-то всепоглощающее спокойствие вечности, небесный покой, какой звёздными ночами опускается на землю.
Жизнь предназначена для живых. Как ею распорядишься, так и будет
...Иногда на правильном пути все идет вкривь и вкось, покуда он не пройден окончательно и бесповоротно.
Деньги,любовь,гордость - вот мотивы,которыми объясняется почти все.
Молния, как и любовь, неподвластна логике.
Бывают ночи, когда самое лучшее — не думать слишком долго о прошлом, о том, что было обретено и утрачено. В такие ночи лечь в постель, забраться под чистую белую простыню — уже большое облегчение.
У некоторых судьба предрешена - и сбудется наверняка, кто бы ни пытался вмешаться.
Желание имеет свойство наделять человека необъяснимой отвагой.
У всякой проблемы есть решение, хотя итог, быть может, не обязательно получится тот, на какой надеешься или расчитываешь сначала.
Невинная ложь - не грех, если скрестить пальцы за спиной или если она сказана, чтобы тот, кто дорог тебе, не плакал.
Дед говорил ему, что, если сдерживать слезы, они накапливаются, поднимаясь все выше, пока в один прекрасный день под их напором твою голову не разнесет на части, и останешься ты всего-навсего с одним лишь обрубком шеи.
Когда целуют, не задают вопросов.
Любовь стоит лишь того, к чему она сводится, и только.
...луна всегда завидует дневной жаре, а солнце вечно тоскует по тому, что скрыто в темноте.
Иногда бегство означает, что ты движешся в единственно правильном направлении.
Собственный горький опыт не просто лучшее, но единственное, что может научить уму-разуму.
Люди прямо-таки ищут случая почесать языки по малейшему поводу. Чуть что не совсем обычное, не такое, как у всех, — уже годится.
Чем более тебе одиноко, тем упорнее ты избегаешь общения с другими, пока не начинаешь наконец вообще воспринимать человечество как некое чужеродное племя, чьи обычаи и язык для тебя темны и непонятны.
Или она думала, что любовь - игрушка, всего лишь легкая, приятная забава? Нет, настоящая любовь очень, очень опасна. Она хватает тебя изнутри и держит так крепко, что если не опомнишься вовремя, то потом уже пойдешь ради нее на все.
Если ты убежден в одном, а поступаешь иначе - грош тебе цена, так что уж лучше стисни зубы и стой на своем.
Не важно, что скажут тебе люди. Не важно, что они будут говорить между собой. Иногда приходится покидать свой дом. Иногда бегство означает, что ты движешься в единственно верном направлении.
Капище было залито серебристым лунным светом, лившимся через «небесное око», или «глаз грозы», как называют еще это редчайшее явление природы. После тьмы непогоды мне показалось, что попал в солнечный полдень. Я увидел алтарь с распростертым на нем телом Антона Урманова и Геннадия — Белого кама — с воздетыми к статуе бога руками, державшими длинный узкий клинок.