-Я думаю, когда люди так секретят прошлое - они уверены, будто кого-то оберегают.
-Может, себя? - предположил Умка.
-Вряд ли, - сказала мама. - Ради себя зачем так стараться.
-Может, я и дикий суеверный папуас, но зачем нам сейчас нерпа? Верно говорят ребята: лишнего берем. А лишнего брать - натайынкен. (Натайынкен (чукотск.) - "запрещено, потому что грешно", определение неподобающего действия, выходящего за рамки традиционной этики. Убивать больше, чем необходимо для обеспечения жизни рода - однозначно натайынкен).
Есть у чукчей заповедь: никогда не смейся над незнакомцами.
Сами подумайте, откуда она могла взяться.
Романтика жизни на Крайнем Севере: либо мы их, либо они нас.
Море не злое, оно просто такое, какое есть. И когда в его водах гибнут люди, это вовсе не море убивают их. Убивает глупость и самонадеянность. Если сели в железное корыто и принялись на нем рассекать волны, упиваясь властью над стихией, рано или поздно вы со своим корытом опрокинетесь. А раз залезли в консервную банку и давай туда-сюда нырять, радостно пуская пузыри и воображая себя победителями глубин, так не забудьте,что на каждую банку найдется своя дырка. Море наглых не любит и ошибок не прощает. Ты понимай это, уважай это и будешь всю жизнь гулять по воде, аки посуху. Если повезет, конечно.
Только старики держатся за традиции, надеясь с их помощью контролировать молодых; молодые терпят ровно до того момента, когда терпелка кончается. И уходят строить новую жизнь.
-Как будет по-чукотски "любовь"?
-Ы-лнычьатгыргын.
-Ничего себе... Ну тогда понятно.
-Что тебе понятно?
-Отчего чукотская любовь такая крепкая! Это же от балды не выговоришь, язык сломать можно.
Однако разбаловали детей до крайности, позволяем им ужас сколько. В этом есть своя правда: мы ведь хотели, чтобы новое поколение выросло лучше нас, стало независимым и смелым, много знало и умело. Мы дали нашим любимым маленьким человечкам то, чего у нас не было, о чем сами и мечтать не могли. Только умнее и взрослее маленькие человечки не становятся. Наоборот, они теперь заметно дольше остаются детьми. Образованными и раскованными, но – детьми.
Собаки в этом смысле проще валенка: если ты не добыча, значит, ты тоже собака. И плевать, что у тебя две ноги или, например, хобот -- мы с тобой одной крови, давай играть.
Чукчи очень твердо стоят на земле, у них даже национальные танцы, если присмотреться – никакого вам легкомысленного порхания и воспарения в небеса, а совсем наоборот; они будто втаптываются в землю, чтобы держаться на ней покрепче. Их можно понять: здесь бывают такие ветра, что, как шутят на побережье, рот открыл невовремя, туда дунуло – очухался уже с полными штанами и на Аляске.
Мамонты не годятся для реальных боевых действий на переднем крае – слишком крупная мишень, – но как образ, как идея военной силы они идеальны. Поставь мамонта рядом с танком и сразу поймешь: танк – лучший подарок хорошему человеку.
Разгадка в том, что мамонт куда вернее, чем какой-нибудь медведь, отражает и символизирует типичный русский характер. Мысленно повесь на мамонта пушку, и вдруг привидится в этой картине нечто родное, теплое и милое. Исконно наше, российское.
Никто просто еще не догадался, что тотемный зверь России – мамонт с атомной бомбой.