Когда по-настоящему хорошо знаешь, что искать, найти зачастую бывает несложно.
Мы с тобой напарники, так что почти как муж и жена: всё делим поровну. Радости, невзгоды и гнев начальства.
Сколько бы страданий, неудобств и досады ни приносила любовь, она слишком многое даёт нашим душам взамен. Вот мы и цепляемся за неё всеми силами, руками, зубами и когтями и не позволяем отлучить её от нас, кроме как оторвав вместе с куском мяса. Но в этом виновна не любовь и даже не предмет нашей страсти. В этом виновны только мы.
Есть раны, которые никогда не затягиваются до конца. Они проникают под кожу, постепенно становясь частью нас самих. Убери их – и мы тоже развеемся по ветру, обернёмся безликими серыми тенями, обречённо озирающимися, затерявшись в чужом мире. Есть раны, которые нельзя исцелить. Но боль можно приглушить так, что она почти не будет ощущаться. Так, чтобы позволить человеку жить вполне хорошо. Если повезёт, то счастливо…
– Я говорил про твой высокий интеллектуальный уровень? Забудь. Мой тебе совет: ешь больше рыбы. Для мозгов всё равно не поможет, зато вкусно.
– «Всего два трупика»! – недовольно повторил Феррант. – Вы бы пожалели хоть нервы городской стражи! – Жаль, валерьянки с собой не оказалось, иначе непременно бы им предложила.
– Какая выгодная девушка, – весело заметил помощник. – И раны лечит, и кофе готовит. Нам пригодилась бы такая в нашем ведомстве, не правда ли, господин Нуаре? Я скромно потупила глазки. Вы ещё не видели, как аккуратно я расчленяю трупы!
– Зачем ты сводишь меня с ума, кофейная девочка? Мне не надо было думать над ответом. – Мне просто скучно сходить с ума в одиночку.
Благодарность – это тоже чувство, которое делает человека пристрастным.
– Эй, а что это у тебя в волосах? Раймонд отстранился и теперь с любопытством рассматривал мою голову. – Неужели рога торчат? – изумилась я. – Странно; обычно я их подтачиваю, чтобы было незаметно.