Он так меня любил, что иногда, когда я выходила из его класса, садился там, где только что сидела я, ложил голову на стол, пытаясь вдохнуть то, что я оставила за собой.
Если человек замечает красоту, он не сломлен неприятностями.
Заставлять делать кошку то, чего она делать не хочет, - пожалуй, самая бессмысленная и бесполезная из всез затей.
Она неуязвима... пока её любят, пока ей служат. Она пожирает чужую любовь и силу. Она... словно кривое зеркало, где всё остаётся, но всё искажено. Она самое худшее зло... ибо пришла под маской добра.
Мне хотелось захныкать. Не заплакать, а именно захныкать, словно маленькому ребенку. Плачут от горя, а хнычут — от беспомощности.
– Белым американским конгрессменам нельзя говорить неграм, что те черны, – изрёк он. – На адвокатах разоришься. И евреев тоже не тронь – закон все жилы вытянет. Про женщин нечего и говорить: в их сторону только чихни – размажут за сексизм. Единственное, что у них осталось – это русские. Их хоть Магогами, хоть Гогами…
— Галя, почему ты перестала писать? Ведь солдат живет от письма до письма. Вопрос о письмах, но на самом деле завуалированно: «Любишь ли ты меня еще?» Эх, глупый! Разве может женщина после стольких лет разлуки ответить не только тебе, но и сама себе на этот вопрос? Это с мужчинами все понятно. Огонь в груди горит. Страсть…
– Аманде Брайерз требуется кто-то, кто бы ее любил, и все же она воображает, будто ее проблему легко разрешить, заплатив за ночь мужчине-проститутке. А вы, дорогой Джек, всеми силами противитесь тому, что вам необходимо больше всего на свете: обрести друга и спутницу. Вы женаты на своем бизнесе, но бизнес не согреет…
Культура панк-рубилова высока настолько, что становится понятным, отчего НИ В ОДНОМ месте мы не встретили НИ ОДНОГО охранника или типа того. Когда в угаре одного пацана сильно кинули на сцену и он при падении задел монитор, первое, что он сделал, — подвинул его на место.
Безразличие. Давно приевшееся чувство внезапно отступило, пропуская в засохшую душу тяжелые капли тревоги и сострадания.