Иногда памятникам бывает полезно не показываться на глаза людям, особенно если в силу исторических катаклизмов возникает в обществе против увековеченного лица устойчивое предубеждение.
Одному определенно удалось. Один точно спрятался. Памятник Ленину в Ботаническом саду, установленный здесь в начале тридцатых.
Ленин с книгой в руке здесь похож на ботаника. Дендрологическая ценность хвойных пород интересует его сейчас больше, чем государство и революция. Где ещё можно увидеть такой чудесный экземпляр сосны Веймута (pinus strobus), очаровательные шишки лежат на земле. Ильич ими любуется. Лицо просветленное, взгляд добрый. Счастливый памятник, один из самых счастливых. Даже непамятник ему позавидует.
Это одна из незадач старости - чем больше количество людей ты пережил, тем сильнее твоя жизнь напоминает каталог чужих смертей.
... Без борьбы нет прогресса. Те, кто призывает к свободе и в то же время осуждает агитацию, - это люди, которые хотят получить урожай, не возделав землю. Они хотят дождя без грома и молний. Им нужен океан без ужасающего рокота его волн. Борьба может быть моральной, или физической, а может быть одновременно и моральной и физической, но это должна быть борьба. Власть ничего не уступает по своей воле. Так было всегда и так будет впредь. (Фредерик Дуглас, беглый раб, 1857)
При том что некоторые мультимиллионеры начинали свой путь в бедности, для большинства это было не так. ...90% из них являлись выходцами из семей среднего или высшего класса. Истории о восхождении "из грязи в князи" были для некоторых личностей истинной правдой, но для большинства богачей - полезным мифом, использовавшимся в целях контроля над остальными.
"Нас ненавидят не за то, что мы придерживаемся демократии, ценим свободу
или защищаем права человека. Нас ненавидят за то, что наше правительство
отказывает в этом людям стран Третьего мира, ресурсы которых жаждут
заполучить наши транснациональные корпорации. Ненависть, которую мы
посеяли, вернулась к нам в виде терроризма. ...Вместо того чтобы посылать
наших сыновей и дочерей в другие страны убивать арабов с целью заполучить
нефть, лежащую под их песком, мы должны послать их в другие государства,
чтобы восстанавливать инфраструктуру, обеспечивать чистой водой и кормить
голодающих детей...
Короче говоря, мы должны делать добро, а не творить зло. Кто тогда
осмелится нас остановить? Кто будет нас ненавидеть? Кто захочет нас
взрывать? Такова истина, которую американский народ должен услышать." (бывший полковник ВВС США Роберт Боумен)
Историк из Гарвардского университета С. Морисон, наиболее выдающийся исследователь жизни Колумба, автор его многотомной биографии, был также моряком, проследившим весь путь адмирала через Атлантику. В своей известной книге «Христофор Колумб, мореплаватель», написанной в 1954 г., он говорит о порабощении и убийствах: "Жестокая политика, начатая Колумбом и продолженная его преемниками, в конечном итоге привела к тотальному геноциду".
Кто-то может просто лгать о событиях прошлого. Кто-то - опустить факты, которые приводят к нежелательным выводам. Морисон поступает иначе. Он отказывается говорить неправду о Колумбе. Не скрывает истории массовых убийств. Напротив, описывает ее, употребляя самое сильное слово, которое только и может быть использовано в этом случае, - геноцид.
Но историк делает и кое-что еще - он говорит правду походя, а потом переходит к вещам, более важным для него. Неприкрытая ложь или утаивание фактов рискованны, так как читатель, обнаружив их, может возмутиться, восстать против автора. А вот отметить факт, а потом закопать его в массе другой информации - это все равно что сказать читателю с заразительной уверенностью и спокойствием: да, массовые убийства были, но не это важно - это несущественно для наших окончательных суждений; это практически не влияет на то, что мы делаем сегодня в мире.
Речь здесь не о том, что историк может избежать того, чтобы обращать внимание на одни факты и вскользь упоминать другие. Это для него так же естественно, как и для картографа, который, чтобы создать изображение, представляющее практическую пользу, прежде всего должен сделать земную поверхность плоской и искаженной, а потом выбрать из массы разнообразной географической информации именно те параметры, которые важны для некой конкретной карты.
Мои возражения направлены не против отбора, упрощения или акцентирования, которые неизбежны как для картографа, так и для историка. Но искажения, допускаемые картографом, - это техническая необходимость ради общей цели, разделяемой всеми теми, кто нуждается в картах. Однако искажения, допускаемые историком, это нечто большее, чем просто технические ошибки. В действительности такие искажения являются идеологическими по своему характеру, и они возникают в мире противоборствующих интересов, где любой выбор акцентов (вне зависимости от воли самого историка) связан с поддержкой тех или иных интересов: экономических, политических, расовых, национальных или сексуальных.
«Губернатор Южной Каролины в 1758 Литлтон писал:
«Наше правительство всегда проводило политику, направленную на выработку в них (индейцах) отвращения к неграм».
Я не выступаю и никогда не выступал за установление в какой-либо форме ни социального, ни политического равенства белой и черной рас... Я, так же как и всякий другой человек, выступаю за то, чтобы высшее положение сохранялось за белой расой. (Авраам Линкольн)
Из письма миллиардера своему сыну Джеймсу Меллону в годы Гражданской войны: "человек может оставаться патриотом, не рискуя жизнью и не жертвуя здоровьем. для этого есть предостаточно жизней, которые являются менее ценными".
Из статьи в газете "Вашингтон пост" накануне испано-американской войны: "У нас, похоже, появилось новое сознание - осознание силы, а вместе с ним и новые аппетиты, стремление показать нашу мощь... Амбиции, интересы, жажда новых земель, гордость, упоение битвой, какой бы она ни была, - мы ожили этим новым чувством. Мы столкнулись лицом к лицу со странной судьбой. Привкус Империи ощущается у людей на губах, и он такой же, как вкус крови в джунглях..."