Магическое существо презрительно рассмеялось.
— Я, — сказало оно, — ничего не боюсь.
— Ничегошеньки?
— Ничегошеньки.
— Ты боишься исключительно ничегошеньки? — спросил Толстый Чарли.
— В полнейшем ужасе, — признался Дракон.
— Знаешь, у меня карманы полны ничегошеньки. Хочешь покажу?
— Нет, — встревоженно отозвался Дракон. — Пожалуй, не хочу.
Люди перенимают дух сказок и песен, которые их окружают, особенно если своих собственных у них нет.
У любого человека, какой ходил по земле в прошлом или будет ходить в грядущем, есть песня. Нет, поймите правильно, никто ее не написал. У нее собственная мелодия и собственные слова. Очень мало кому удается ее спеть. Большинство из нас боятся, что не воздадут ей должного голосом или что слова у нее слишком глупые, слишком честные или слишком странные. Поэтому люди свои песни живут.
В темноте говорить правду гораздо легче.
Самое главное в песнях — то, что они совсем как истории: ни черта не стоят, если их никто не слушает.
Многое трудно простить, но однажды ты оборачиваешься, а у тебя никого не осталось.
Ничего не происходило. И продолжало не происходить. Эдакий сериал… «Снова Ничего». «Возвращение Ничего». «Сын Ничего». «Ничего выходит на охоту». «Ничего, Эбботи Костелло встречают волка-оборотня»…
Если время от времени не умирать, люди начинают принимать тебя как должное.
Сказки - как пауки: у них длинные ноги. Сказки - как паутина, в которой запутывается человек, но которая так красива, когда рассматриваешь, как изящно сплетаются ниточки над листком, как драгоценными каплями блестит на них утренняя роса.
Наш мир очень маленький. Не надо долго жить на свете, чтобы это понять. Есть одна теория, согласно которой на Земле лишь пятьсот настоящих людей (так сказать, актерский состав; остальные, по той же теории, просто статисты), и более того, все они знакомы между собой. Последнее верно — во всяком случае, настолько, насколько это имеет значение. В реальности мир состоит из тысяч и тысяч групп по пятьсот человек, в каждой из которых актеры натыкаются друг на друга, стараются друг друга избегать и обнаруживают друг друга в какой-нибудь богом забытой ванкуверской чайной. Есть в этом процессе какая-то неизбежность. Это даже не случайность, просто так функционирует Вселенная, которой совершенно безразличны предпочтения отдельных лиц или понятия о приличиях.