– Смертные не терпят неопределенности. Не любят новизны. Все новое пугает. Причиняет боль. – Новизна – это как поцелуй во мраке. Роза в снегу. Неведомая дорога в темной ночи. – Мрак скрывает чудовищ. Снег убивает цветы. А на неведомых дорогах без вести пропадают девушки.
Плохие поступки совершать проще всего, быть трусом легко. Им становишься незаметно. Достаточно повернуться К злу спиной. Поспешить прочь, сказать себе, что всё прошло. Ты больше не видишь зла, значит ты с ним покончил. Вот только зло, возможно, считает, что ещё не покончило с тобой.
Известное дело – когда вешают вора, больше всех радуется другой вор.
Я ведь родилась не красавицей, а страшненькие девушки не живут «долго и счастливо», верно?
Не позволяй азарту превратиться в безрассудство, иначе потеряешь голову.
Девяносто девять процентов людей боятся умереть. А вот унылого существования, подчиненного разнообразным страхам, странным правилам, попыткам оградить себя от всего и вся они не страшатся. Почему-то нам кажется, что отказ от удовольствий, возможностей, свободы, мнения, желаний, чувств, впечатлений – это вполне терпимо. Принести себя в жертву обстоятельствам, играм разума, унылым отношениям, бесконечно идти на поводу у чужого мнения, стараясь удовлетворить всех на свете, выбрасывать свою бесценную свободу в унитаз в стремлении обязательно кому-то или чему-то принадлежать, выстраивать баррикады, защищающие нас от любых чувств, – это, типа, жизнь. Хотя на самом деле это и есть смерть. Просто растянутая во времени, в замедленной съемке. Она уже наступила, можно расслабиться, все самое страшное произошло.
Среди рабов нельзя быть свободным... Это верно. Так не лучше ли быть самым свободным среди рабов?
Она вспомнила старика, соседа по даче. Высокий, худой, со странно блестевшими голубыми глазами, он приходил к ним на веранду и презрительно смотрел, как они ели хлеб и масло. "Это же безумие, - говорил он, - колбаса - это яд! Сыр - это яд! Это зловредные выбросы организмов! Хлеб? Это замазка! Надо есть сваренное в календуле мясо! Перец! Капусту! Репу! И в вас войдет вечность! Я могу жить миллион лет! Да, да, я знаю, вы думаете, что я шарлатан! Нет, я просто позволяю себе думать смелее наших консервативных медиков! Нет болезней! Смешно лечить язву или туберкулез! Надо лечить клетку! Фундамент вечной молодости - это диета, дыхание и психотерапия! Вы умно кормите клетку, основу основ живого, вы мудро даете ей кислород, и вы поддерживаете ее тренингом, вы делаете ее своим союзником во время бесед с ней и с остальными миллиардами клеток, определяющих вашу субстанцию. Поймите, каждый из нас - не слабый человек, живущий во власти случаев и обстоятельств, но вождь многомиллионного клеточного, самого разумного из всех существовавших под солнцем государств! Звездных систем! Галактик! Поймите наконец, кто вы есть! Откройте глаза на самих себя. Научитесь уважать себя и ничего не бойтесь. Все страхи этого мира эфемерны и смешны, если только понять призвание человека - быть человеком!"
Он вошел в хвойный лес и сел на землю. Здесь пробивалась робкая ярко-зеленая первая трава. Штирлиц осторожно погладил землю рукой. Он долго сидел на земле и гладил ее руками. Он знал, на что идет, дав согласие вернуться в Берлин. Он имеет поэтому право долго сидеть на весенней холодной земле и гладить ее руками.
Есть вещь, которую очень сложно забрать у человека, – характер. С ним мы рождаемся, воспитываемся и умираем. У кого-то он есть, кто-то его вырабатывает, но факт остается фактом: если в тебе есть стержень, ничто никогда его не сломает. Ни потеря памяти, ни незнание того, кто ты есть. Ты ощущаешь свой характер, свою силу на каком-то животном уровне.