Мои цитаты из книг
Если я хотел узнать, который сейчас час, я заглядывал через бинокль в квартиру сумасшедшей. У неё были большие часы с маятником. Правда, они не всегда ходили. Но если она не забывала подтянуть гири, то я мог ориентироваться по звуку их боя, даже не глядя на циферблат: они били каждые пятнадцать минут.
Шла Вторая мировая воина. Было очень тяжелое время в Польше, особенно для евреев, а Алекс как раз один из них. Его мать исчезла, а отца угнали немцы в неизвестном направлении. Оставшийся совсем один, Алекс устраивает себе убежище в покинутом доме на Птичьей улице. Ему приходится ежедневно спускаться и подниматься по самодельной веревочной лестнице, чтобы добыть себе еду и топливо. На улице — быть все время настороже. Ночью он жмется в своем темном укрытии: однако Алекс все же не отчаивается и...
Папа всегда говорил, что все мы люди, независимо от того, какого цвета у нас кожа, какой формы нос и в каких богов мы верим.
Шла Вторая мировая воина. Было очень тяжелое время в Польше, особенно для евреев, а Алекс как раз один из них. Его мать исчезла, а отца угнали немцы в неизвестном направлении. Оставшийся совсем один, Алекс устраивает себе убежище в покинутом доме на Птичьей улице. Ему приходится ежедневно спускаться и подниматься по самодельной веревочной лестнице, чтобы добыть себе еду и топливо. На улице — быть все время настороже. Ночью он жмется в своем темном укрытии: однако Алекс все же не отчаивается и...
Люди не должны убивать друг друга. Люди должны помогать, спасать и исцелять. Убить другого человека - это самое чудовищное преступление, которое, как это ни ужасно, в наше время совершается повсюду всё чаще и чаще. Но если ты защищаешь родных или близких тебе людей, если ты защищаешь свой город, свою страну или даже просто пытаешься спасти свою жизнь, то тут нечего стыдиться.
Шла Вторая мировая воина. Было очень тяжелое время в Польше, особенно для евреев, а Алекс как раз один из них. Его мать исчезла, а отца угнали немцы в неизвестном направлении. Оставшийся совсем один, Алекс устраивает себе убежище в покинутом доме на Птичьей улице. Ему приходится ежедневно спускаться и подниматься по самодельной веревочной лестнице, чтобы добыть себе еду и топливо. На улице — быть все время настороже. Ночью он жмется в своем темном укрытии: однако Алекс все же не отчаивается и...
Любая зависимость – это личное решение
Джеймсу Фрею 23 года, он просыпается в самолете с выбитыми зубами, понятия не имея, куда летит и где был последние две недели. Он алкоголик и наркоман. Чтобы дожить хотя бы до 24 лет, ему придется пройти шестинедельный курс реабилитации. Ох непросто будет, непросто.
Наркоман он и есть наркоман. Неважно, какого цвета у него кожа - белая, черная, желтая или зеленая, богач он, бедняк или посерединке, самый известный человек на планете или самый безвестный. Неважно, на что он подсел - на наркотики, на алкоголь, на преступления, на секс, на шопинг, на еду, на азартные игры, на телевизор или на "Семейство Флинтстоунов". Жизнь у всех наркоманов одинаковая. В ней нет радости, блеска, веселья. Нет удач, восторга, счастья. Нет будущего и нет выхода есть только одержимость. Все поглощающая, все объемлющая, полностью все заполняющая одержимость.
Джеймсу Фрею 23 года, он просыпается в самолете с выбитыми зубами, понятия не имея, куда летит и где был последние две недели. Он алкоголик и наркоман. Чтобы дожить хотя бы до 24 лет, ему придется пройти шестинедельный курс реабилитации. Ох непросто будет, непросто.
Я считаю, что люди выдумывают Бога, чтобы спрятаться от реальности. Я считаю, что вера позволяет людям отрицать, что все, что у нас было, есть и будет, это наш мир, то есть наша жизнь, наше существование, наше сознание, назови как хочешь. Я считаю, что люди выбирают веру из нужды, из потребности верить хоть во что-то, потому что жизнь без этого тяжела, жестока, безжалостна.
Джеймсу Фрею 23 года, он просыпается в самолете с выбитыми зубами, понятия не имея, куда летит и где был последние две недели. Он алкоголик и наркоман. Чтобы дожить хотя бы до 24 лет, ему придется пройти шестинедельный курс реабилитации. Ох непросто будет, непросто.
Когда человек живет без страха, его нельзя разрушить. Когда человек живет в страхе, он, считай, разрушен еще до того, как начал жить.
Джеймсу Фрею 23 года, он просыпается в самолете с выбитыми зубами, понятия не имея, куда летит и где был последние две недели. Он алкоголик и наркоман. Чтобы дожить хотя бы до 24 лет, ему придется пройти шестинедельный курс реабилитации. Ох непросто будет, непросто.
Насилие - это зло, но иногда оно необходимо. У некоторых черепа толстые. У некоторых сердца пустые. Иногда слова не доходят. Насилие было необходимо.
Джеймсу Фрею 23 года, он просыпается в самолете с выбитыми зубами, понятия не имея, куда летит и где был последние две недели. Он алкоголик и наркоман. Чтобы дожить хотя бы до 24 лет, ему придется пройти шестинедельный курс реабилитации. Ох непросто будет, непросто.
Что толку искать причину своей слабости не в себе, а в чем-то другом?
Джеймсу Фрею 23 года, он просыпается в самолете с выбитыми зубами, понятия не имея, куда летит и где был последние две недели. Он алкоголик и наркоман. Чтобы дожить хотя бы до 24 лет, ему придется пройти шестинедельный курс реабилитации. Ох непросто будет, непросто.
Я не хочу быть одиноким. Никогда не хотел. Не хотел до зубовного скрежета. Ненавижу, что не с кем поговорить, ненавижу, что некому позвонить, ненавижу, что некому пожать руку, что не с кем обняться, что никто не скажет мне: все путем, старик. Ненавижу, что некому рассказать про свои надежды и желания, ненавижу, что у меня больше нет ни надежд, ни желаний, ненавижу, что никто не скажет мне: держись, старик, надежды и желания вернутся. Ненавижу, что мой крик, от которого кровь стынет в жилах, раздается в кромешной пустоте. Ненавижу, что никто не слышит моего крика, и никто не успокоит, чтобы я перестал кричать. Ненавижу, что в моем одиночестве ничего не осталось мне, кроме бутылки и крэка. Ненавижу, что все, что осталось мне в моем одиночестве, убивает меня, уже убило меня, ну, или скоро добьет. Ненавижу, что мне подыхать предстоит в одиночестве. В одиночестве, в полном ужасе. Больше всего я всегда хотел приблизиться к кому-нибудь, да по сути ничего другого и не хотел.
Джеймсу Фрею 23 года, он просыпается в самолете с выбитыми зубами, понятия не имея, куда летит и где был последние две недели. Он алкоголик и наркоман. Чтобы дожить хотя бы до 24 лет, ему придется пройти шестинедельный курс реабилитации. Ох непросто будет, непросто.