Мои цитаты из книг
А ты, ты любишь меня, Клеопатра, ты будешь хранить мне верность - не за моё могущество и власть, не за то, что я дарю и отнимаю царства, не за то, что весь мир содрогается от железной поступи моих легионов, не за то, что моя счастливая звезда светит столь ярко, а просто потому, что я - Антоний, суровый воин, состарившийся в походах ? За то, что я - гуляка, бражник, за мои слабости, за переменчивость, за то, что я никогда не предал друга, никогда не взял последнее у бедняка, не напал на врага из засады, застав его врасплох ?
А потом пришел ответ. Боги ответили на мой призыв. Оконная створка вдруг с грохотом распахнулась, и в комнату, бесшумно взмахивая крыльями, влетела та огромная летучая мышь, которую я последний раз видел висящей на подбородке мертвого евнуха, когда мы с Клеопатрой были в недрах пирамиды Херу. Трижды она облетела комнату, потом зависла над мертвой Ирас, а после порхнула к умирающей Клеопатре и опустилась ей на грудь, вцепившись в изумруд, извлеченный из мумии Менкаура, где покоился много...
Даже фараон не знает, где кончается мудрость и начинается безумие.
А потом пришел ответ. Боги ответили на мой призыв. Оконная створка вдруг с грохотом распахнулась, и в комнату, бесшумно взмахивая крыльями, влетела та огромная летучая мышь, которую я последний раз видел висящей на подбородке мертвого евнуха, когда мы с Клеопатрой были в недрах пирамиды Херу. Трижды она облетела комнату, потом зависла над мертвой Ирас, а после порхнула к умирающей Клеопатре и опустилась ей на грудь, вцепившись в изумруд, извлеченный из мумии Менкаура, где покоился много...
admin
добавил цитату
из книги
«День триффидов»
5 лет назад
Все мы в молодости творили безрассудства, о которых потом неприятно вспоминать, но поступки, имеющие следствием финансовый успех, люди почему-то не склонны рассматривать как безрассудства молодости.
Ленин говорил: из четырёх заповедей партийца самая главная — согласие с программой партии.
Воспоминания и политический анализ событий 1930-х годов, принадлежащие бывшему генералу ОГПУ-НКВД А. Орлову, советскому резиденту в Испании. После побега в 1938 году на Запад скрывался пятнадцать лет в США и написал одну из самых потрясающих книг о злодеяниях Сталина в эпоху большого террора. Издательство «Всемирное слово». Москва. 1991.
«При коммунизме дети настолько сознательны и хорошо образованы, что вполне в состоянии отвечать за свои поступки».
Воспоминания и политический анализ событий 1930-х годов, принадлежащие бывшему генералу ОГПУ-НКВД А. Орлову, советскому резиденту в Испании. После побега в 1938 году на Запад скрывался пятнадцать лет в США и написал одну из самых потрясающих книг о злодеяниях Сталина в эпоху большого террора. Издательство «Всемирное слово». Москва. 1991.
"появился Бэллерс. Он пошёл нам навстречу с робким видом человека, который ожидает, что на него накинутся с кулаками, а когда узнал нас, с ним - не знаю, как иначе это описать, - случился припадок преувеличенной любезности."
В настоящий сборник известного английского писателя Р.Л.Стивенсона (1850–1894) входят роман «Потерпевшие кораблекрушение», а также повести и рассказы. Содержание:
Потерпевшие кораблекрушение. Роман (перевод Т.Озерской)
РАССКАЗЫ, ПОВЕСТИ
Ночлег Франсуа Вийона (перевод И.Кашкина)
Странная история доктора Джекила и мистера Хайда (перевод И.Гуровой)
Сатанинская бутылка (перевод Т.Озерской)
Непрерывные разговоры о своём превосходстве связаны с пресмыкательством перед чужестранным – это различные проявления того же комплекса неполноценности.
Знаменитые воспоминания «Люди, годы, жизнь» Ильи Эренбурга — одна из культовых книг середины ХХ века. Впервые опубликованная в 1960–1965 гг. на страницах «Нового мира», она сыграла исключительную роль в формировании поколения шестидесятых годов; именно из нее читатели впервые узнали о многих страницах нашей истории. В 1–й том вошли первые три книги воспоминаний, охватывающие события от конца XIX века до 1933 г., рассказы о встречах с Б. Савинковым и Л. Троцким, о молодых П. Пикассо и...
Можно, разумеется, по-разному относиться к Европе – «открывать окно», законопачивать двери, можно и вспомнить, что вся наша культура – от Киевской Руси до Ленина – неразрывно связана с культурой Европы.
Знаменитые воспоминания «Люди, годы, жизнь» Ильи Эренбурга — одна из культовых книг середины ХХ века. Впервые опубликованная в 1960–1965 гг. на страницах «Нового мира», она сыграла исключительную роль в формировании поколения шестидесятых годов; именно из нее читатели впервые узнали о многих страницах нашей истории. В 1–й том вошли первые три книги воспоминаний, охватывающие события от конца XIX века до 1933 г., рассказы о встречах с Б. Савинковым и Л. Троцким, о молодых П. Пикассо и...
Мы иначе относимся к книгам наших современников, чем к произведениям классиков, герои романов часто в нашем сознании сливаются с обликом автора.
Знаменитые воспоминания «Люди, годы, жизнь» Ильи Эренбурга — одна из культовых книг середины ХХ века. Впервые опубликованная в 1960–1965 гг. на страницах «Нового мира», она сыграла исключительную роль в формировании поколения шестидесятых годов; именно из нее читатели впервые узнали о многих страницах нашей истории. В 1–й том вошли первые три книги воспоминаний, охватывающие события от конца XIX века до 1933 г., рассказы о встречах с Б. Савинковым и Л. Троцким, о молодых П. Пикассо и...
В Папанове не было ничего от знаменитого артиста. Будучи очень известным и узнаваемым, он тяготился своей известностью и чуждался всего, что ее подчеркивало бы. Скрывался за темными очками и невзрачной одеждой. Не было в нем ничего показного. Александр Прошкин, режиссер фильма «Холодное лето пятьдесят третьего», вспоминал, что Папанов, в отличие от других людей, не афишировал свою интеллигентность, и сквозь наружную его простоватость вдруг прорывалась то цитата из Тютчева, то еще что-либо подобное…
Эта книга подготовлена на основе статей и интервью Анатолия Дмитриевича Папанова. Подготовить ее было не совсем просто, и вовсе не по причине скудости материала. Напротив, артист дал множество интервью, часто не считаясь с собственной занятостью и усталостью. Такая безотказность продиктована была уважением к чужому времени и чужой работе. Потому что свою профессию Папанов уважал бесконечно. Сложность в другом: во всем том, о чем рассказывал сам Анатолий Дмитриевич, почти отсутствует то, что...