<...> ее жилище было бедным, поистине бедным, зато опрятность заменяла в нем роскошь, и даже если бы в нем не было ничего, кроме приветливого огня в вычищенном камине, оно показалось бы мне притягательнее дворца.
...внешняя холодность-неизменная спутница страстей, бурлящих в душе
— Вряд ли я ошибусь, предположив, что в вашем сердце, Кримсуорт, уже остались следы ее вкрадчивых шагов. — Ее следы? Ну уж нет! Мое сердце не половица, чтобы по нему расхаживать. — Нежные прикосновения patte de velours (бархатной лапки) ему не навредят.
<...> тот, кто живет размеренно и мыслит рационально, никогда не отчаивается.
Юноша, мне уже известно: вы не из тех, кто спешит сунуть голову в петлю, не узнав, сможет ли выбраться из неё, и в этом вы правы. К опрометчивым людям я не питаю ничего, кроме отвращения, ничто не заставит меня протянуть им руку помощи. Если человек не думает о себе, то в делах друзей он в десять раз безрассуднее.
<...> ее лицо – как маска: ни одобрительной улыбки, ни укоризненной гримасы.
Даже если я не буду делать то, что она от меня требует, я всё равно останусь её дочерью. Может быть, в каком-то смысле ещё больше ею стану. Просто потому, что наконец стану от нее отдельной. Не маминым придатком, которым была всю жизнь, живя рядом с ней, а самой собой. Наоборот, когда я смогу найти себя, только тогда дочь у неё и появится. Настоящая взрослая дочь.
Как это мучительно, когда кто-то еще рядом, но уже недосягаем. Подводная лодка, которую ты считал своим домом, оставляет тебя на необитаемом острове и медленно погружается в воду. И даже когда остаются лишь круги на воде, ты не можешь поверить, что тебя покинули навсегда. Оставили. Здесь. Одну.
Он смотрел на нее с любопытством, восхищением и нежностью. Вот эта нежность и ввела ее в ступор. Так на нее смотрел только отец. Стояла, повернувшись к нему, и молчала, как полная дура. И ведь тогда уже понимала, что за этот взгляд легко отдаст ему всю свою никчемную жизнь.
Внутри что-то мешает. Наверное, сердце. Хорошо бы вынуть его и отправить в холодильник. Пусть лежит там, замороженное, и никому не причиняет боли. Зачем ей сердце? Только мешает, пусть бы и лежало отдельно. Встать все равно нет сил.