... не стоит искать справедливости там, где замешаны деньги.
Понимаете... кто сам неловок и бестолков, как я, тот преклоняется перед теми, кто на него не похож.
— Да у кого, блин, может быть аллергия на изюм? – выпалил я, читая выдержки из его медкарты.Лекс закрыл ноутбук и повернулся ко мне.— Если в завтрашних заголовках появится информация о скоропостижной кончине нового разыгрывающего «Хаскиз» от анафилактического шока, мне стоит волноваться? Или можно просто дать полиции твой адрес?
— Черт! Ты что, тоже заболел?— Нет. Я принимаю мультивитамины. А ты съедаешь детскую витаминку раз в неделю, когда у тебя начинает зудеть в одном месте после секса на траве. Это Гэби меня заразила, – проворчал я. – Пойду посплю. Надеюсь, завтра все пройдет и я не сдохну. Если проснусь зомби, сделай хотя бы пару крутых фоток перед тем, как оторвать мне голову. Договорились?— Обещаю.
А где моя футболка?— Извини, пришлось ее снять, – сказала она, даже не покраснев. Блейк взбила вокруг меня подушки, устраивая меня удобнее, и укрыла еще одним одеялом. – Когда я пришла, ты был в кошмарном состоянии. Лекс сказал, что ты оборотень в последней стадии перевоплощения, и попросил не удивляться, если ты на меня набросишься и укусишь. Надеюсь, он пошутил, потому что ты и сейчас выглядишь ужасно.
— Так, теперь я окончательно запуталась. — Смотри. Никакого секса. Постригись в монахини. Мы с Лексом будем передавать тебе шоколад и вино на каждый день рождения. – Я потянулся к ней и погладил ее по руке. – Благословляю тебя, дитя мое.
— Как это ощущается? Лекс налил мне виски и сел на барный стул напротив. — Хм-м-м, когда сердце разбито? Ха, Лекс, не знаю. Щекотно, как будто перо в заднице застряло. Черт, приятель, ты правда хочешь знать?
Прошлой ночью, когда я был в бреду, у меня случилось просветление. Я вдруг понял все. Я был Гринчем, у которого вдруг выросло сердце. Я посмотрел вниз. Ну, или не сердце.
Если изгнать саксов, Британия все равно останется недужной, ибо мы рискуем утратить своих богов. Христианство распространяется быстрее, чем саксы, а для богов христиане ненавистнее любого захватчика. Если новую веру не остановить, боги покинут нас навсегда, а что Британия без них? Однако если мы обуздаем богов и вернем их в Британию, и саксы, и христиане рассеются сами собой. Мы боремся не с той болезнью, Дерфель.
Как странно, подумалось мне: церковь, проповедующая бедность, никогда не прощает должников.