Мои цитаты из книг
Это очень важно, чтоб у человека было занятие, которое ему по душе. Занятие - оно не просто занятие, оно вроде укрытия, туда, в это занятие, можно убежать от всего, что тебя беспокоит.
Гибель долгожданного ребенка и потеря любимой подруги потрясли Веру Холодную. Но постепенно течение ее жизни вошло в привычное русло. Предложение полковника контрразведки вновь послужить на благо Родине Вера приняла с готовностью. Ей предстояло стать постоянной посетительницей салона госпожи Цалле, где собиралась самая разнообразная публика – поэты, художники, музыканты, актеры… Что может быть интереснее?! Но радость Веры оказалась поспешной, ведь салон – это только прикрытие… для немецких...
Отчего люди не летают, как птицы? Оттого, что едва попробуешь расправить крылья, как жизнь тебе их обломает...
Гибель долгожданного ребенка и потеря любимой подруги потрясли Веру Холодную. Но постепенно течение ее жизни вошло в привычное русло. Предложение полковника контрразведки вновь послужить на благо Родине Вера приняла с готовностью. Ей предстояло стать постоянной посетительницей салона госпожи Цалле, где собиралась самая разнообразная публика – поэты, художники, музыканты, актеры… Что может быть интереснее?! Но радость Веры оказалась поспешной, ведь салон – это только прикрытие… для немецких...
Именно ревность... - самая безысходная тюрьма на свете. Ибо в эту тюрьму узник заключает себя сам. Никто не загоняет его туда. Он сам входит в свою камеру-одиночку, сам запирается, а ключ выкидывает через прутья решетки. И о том, что он там, не знает ни одна живая душа. Разумеется, если б он решился, то мог бы выйти оттуда в любую секунду. Ведь тюрьма эта находится в самой глубине его сердца. Но решиться-то он и не может: сердце затвердело, как камень. Вот что это такое – настоящая ревность.
Он был юн, об окружающей жизни знал еще очень мало. Да и новый токийский мир сильно отличался от среды, в которой он вырос. Мегаполис оказался куда огромней, чем он себе представлял. Слишком большой выбор того, чем можно заняться, слишком непривычно общаются друг с другом люди, слишком быстро несется жизнь. Из-за всего этого он никак не мог настроить баланс между собой и окружающими. Но главное ― в те годы ему еще было куда возвращаться. Садишься на Токийском вокзале в «Синкансэн» ― и через...
Что-то мучит меня – даже рядом с твоей благостыней... Отчего-то во мне – только одурь и ужас беспутий... Я себя не пойму... Я с душою своею в размине... Я заочно любим – по ту сторону собтвенной сути...
В этой книге читатель найдет как знаменитые, так и менее известные стихи великого португальского поэта Фернандо Пессоа (1888–1935) в переводах Геннадия Зельдовича, которые делались на протяжение четверти века. Особая, как бы предшествующая тексту проработанность и беспримесность чувства делает эти стихи завораживающими и ставит Ф. Пессоа особняком даже среди самых замечательных поэтов XX века.
Я сам своя смертельная отрава, Вчерашняя ненадобная слава, Подсолнечник в бессолнечном саду. («Сюда я прихожу издалека…»)
В этой книге читатель найдет как знаменитые, так и менее известные стихи великого португальского поэта Фернандо Пессоа (1888–1935) в переводах Геннадия Зельдовича, которые делались на протяжение четверти века. Особая, как бы предшествующая тексту проработанность и беспримесность чувства делает эти стихи завораживающими и ставит Ф. Пессоа особняком даже среди самых замечательных поэтов XX века.
— …Человеческая глупость неизлечима, — строго заметил черный кот, точнее, джинн в облике черного кота.
Так бывает, что ужасы из страшных рассказов оказываются сущим пустяком по сравнению с обыденностью военного похода. Армия халифа аль-Мамуна воюет со странной сектой карматов, последователи которой проповедуют равенство, братство и скорый рай на земле. Воинов стращали нечистью и нелюдью, но все оказалось гораздо хуже: люди сталкиваются с превосходящими в числе армиями противника, трусостью военачальников, предательством братьев по оружию, голодом и… местными жителями, для которых слова «быть...
Усвистали лаонцы быстрее ветра, ушли к себе в земли, и никто их не догнал. Да и кому охота гнаться за собственной смертью?
Так бывает, что ужасы из страшных рассказов оказываются сущим пустяком по сравнению с обыденностью военного похода. Армия халифа аль-Мамуна воюет со странной сектой карматов, последователи которой проповедуют равенство, братство и скорый рай на земле. Воинов стращали нечистью и нелюдью, но все оказалось гораздо хуже: люди сталкиваются с превосходящими в числе армиями противника, трусостью военачальников, предательством братьев по оружию, голодом и… местными жителями, для которых слова «быть...
— Да ты артист, — сказала Фанни, когда Карл вернул ей трубу. — Поступай к нам трубачом.— Мужчин тоже берут? — удивился Карл.— Да, — сказал Фанни, — мы играем два часа. Потом нас сменяют мужчины, переодетые чертями. Половина трубит, половина барабанит. Здорово, и вообще весь антураж тут ого-го. Мы-то вон как разряжены! Одни крылья чего стоят! — Она оглядела себя.— Ты полагаешь, — спросил Карл, — я тоже смогу получить место?— Непременно, — ответила Фанни, — это же крупнейший театр в мире. Какая удача, мы снова будем вместе! Впрочем, все зависит от того, какую работу ты получишь. Ведь вполне возможно, что, даже работая здесь, мы все-таки видеться не сумеем.— Неужели театр и впрямь так велик? — спросил Карл.— Крупнейший в мире, — еще раз сказала Фанни. — Правда, сама я его еще не видела, но кое-кто из девушек — мои коллеги, побывавшие в Оклахоме, говорят, что ему просто конца-краю нет.— А записывается мало кто, — заметил Карл, показывая вниз на парней и маленькое семейство.— Верно. Но учти, мы набираем людей во всех городах, наша вербовочная группа постоянно разъезжает, и таких групп еще много.— Разве театр еще не открыт? — спросил Карл.— Конечно, открыт, — ответила Фанни, — театр старый, но он постоянно расширяется.— Меня удивляет, — сказал Карл, — что люди совсем не рвутся к вам.— Да, странно, — согласилась Фанни.— Может быть, это обилие ангелов и чертей скорее отпугивает, чем привлекает?— Кто ж его знает, — отозвалась Фанни, — и это не исключено. Скажи нашему шефу, может, это ему пригодится.— Где он?— На ипподроме, на судейской трибуне, — сказала Фанни.
Враждебный и бессмысленный мир. Одиночество и трагическая обреченность человека. И назло всему – беспрестанный поиск спасения…
Все это в незаконченном романе Франца Кафки «Пропавший без вести» («Америка»).
— Я устал еще до того, как кинулся бежать. — Для плохого бега нет оправданий.
Враждебный и бессмысленный мир. Одиночество и трагическая обреченность человека. И назло всему – беспрестанный поиск спасения…
Все это в незаконченном романе Франца Кафки «Пропавший без вести» («Америка»).
– Но когда же вы спите? – Карл удивленно посмотрел на студента. – Да уж, сплю! Спать я буду, когда завершу образование. А пока пью черный кофе. * – Я не люблю черный кофе, – сказал Карл. – Я тоже, – сказал студент и засмеялся. – Но что бы я без него делал?
Враждебный и бессмысленный мир. Одиночество и трагическая обреченность человека. И назло всему – беспрестанный поиск спасения…
Все это в незаконченном романе Франца Кафки «Пропавший без вести» («Америка»).