Возможно, наша задача в этом ненадёжном, переменчивом и непонятном мире, в котором мы живём, как раз и состоит в том, чтобы создавать музыку, сначала из того, что у нас есть, а потом, когда это уже невозможно, творить её из того, что нам осталось.
Дальше в море - меньше горя!
Ньютон: «Ни один закон природы не может даже на мгновение перестать работать». Например, закон гравитации не позволяет телам с определенным удельным весом подниматься в воздух без внешнего воздействия. Что же происходит в случае левитации? А ничего паранормального: мы присутствуем при работе другого закона природы, который пока неизвестен науке.
Бор встречал его [Эйнштейна] на вокзале, намереваясь на трамвае отвезти домой. По дороге они заговорились.
"Мы сели в трамвай, но разговор был столь оживленным, что заехали мы слишком далеко, - вспоминал Бор. - Мы вышли и отправились в обратный путь, но опять заехали слишком далеко".
Они ни на что не обращали внимание, уж слишком увлекательным был разговор. По словам Бора, они "ездили туда и обратно, и можно себе представить, что думали о нас люди".
Это было нечто большее, чем просто дружба. Их отношения перешли в сложную интеллектуальную взаимозависимость.
"На моей новой родине [Америке] я стал чем-то вроде enfant terrible из-за неспособности молчать и принимать все происходящее за чистую монету, - Эйнштейн написал королеве-матери Бельгии Елизавете. - Кроме того, я уверен, что старики, которым уже нечего терять, должны быть готовы говорить от имени тех, кто по молодости стеснен гораздо сильнее".
Коротко это существование, как мимолетный визит в странный дом. Тропа, по которой предстоит пройти, слабо освещена мерцающим сознанием.
Конечно, релятивистская механика ни в коей мере не была прямо ответственна за что-либо в этом роде. На самом деле взаимодействие этой теории и модернизма лежит в области мистики. В истории бывают периоды, когда расстановка сил меняет мировоззрение человека. Именно это произошло с искусством, философией и наукой во времена раннего Ренессанса, а затем еще раз с наступлением эпохи Просвещения. Теперь, в начале ХХ века, появление модернизма было связано с разрушением старых структур и отрицанием старых истин. Произошло самопроизвольное возбуждение, частью которого были работы Эйнштейна, Пикассо, Матисса, Стравинского, Шенберга, Джойса, Элиота, Пруста, Дягилева, Фрейда, Витгенштейна и десятков других людей, покинувших старую колею. Они, казалось, порывают связи с классическим способом мышления.
Позднее Эйнштейн объяснил свое понимание соотношения между наукой и религией на конференции в Нью-Йоркской объединенной теологической семинарии, посвященной этому вопросу. В сферу науки, сказал он, входит выяснение того, что имеет место, но не оценка того, что человек думает о том, как должно быть. У религии совсем другое предназначение. Но бывает, их усилия складываются. “Наука может создаваться только теми, кого переполняет стремление к истине и пониманию, – говорил он. – Однако именно религия является источником этого чувства”.
Это меня не касается, как вообще всяческая суета и суждения всех и каждого. Все предначертанное мне я перенесу как сторонний наблюдатель. [Альберт Эйнштейн]
- Напиши, что наш обычай мудрее булгарского, - сказал мореход. - Мы не оставляем своих павших могильным червям,а сразу отправляем их на небо! Абу Джафар остановил бегущее перо и поднял глаза: - Не сердись, малик, но я не стану этого писать. Я видел немало народов и не назову ни одного, который не был бы мудр.