Унижая других, сам не возвысишься.
Да ну тебя с твоими цитатами! Не все люди живут в кавычках, знаешь ли.
Идти вдоль Невского-это все равно, что идти вдоль всей русской литературы.
Сила есть преображенная слабость, канат, сплетенный из травы.
Рене и Луиза вернулись к игре в ладушки под считалочку о Гийоме, который мог быть только прусским императором Вильгельмом
:А это злобный Гийом,
Который убил уже трижды мильон!
А вот и его жена, гадина Беатриса,
Омерзительная королева тухлых сосисок.
Она ест апельсины целиком
И репу в соусе белом,
По воскресеньям ходит в голубом,
А по субботам – в сером!
В другой песенке Гийом курил трубку, сидя верхом на свинье. Именно такой юмор не смогли бы оценить нацисты!
Среди ночи она проснулась от холода, бесшумно встала и начала перешагивать через тела на полу, напоминавшие забытый на перроне багаж. Добравшись до «солдатского» подвала, девочка легла рядом с Матиасом. Он спал на спине, прикрыв рукой лоб, но сразу почувствовал, что она дрожит от холода, и не оттолкнул, повернулся на бок, обнял. Дыхание Рене успокоилось. Она спала, изредка причмокивая губами, как котенок. Матиас подоткнул ей одеяло.
– Почему его допрашивают? – удивилась Берта.– Боятся, что он засланный.– Что это значит? – спросила Жанна.Нервность дочери не ускользнула от Жюля.– Засланный – значит бош в американской форме. Говорят, их тут полно.Все удрученно замолчали. Это свинство – не доверять своим! Жанна видела солдата и ни на секунду не усомнилась, что он настоящий, а эти мерзавцы… Рене воспользовалась тем, что взрослые увлеклись разговором, выбралась на лестницу и бесшумно пошла по коридору. Дверь в кухню была приоткрыта, и девочка могла видеть Матиаса. Он был очень спокоен, говорил по-английски, выглядел на редкость расслабленным и по-особому улыбался. «Как кот», – подумала Рене. Держался он свободно, но не развязно, вот только голос звучал чуть глуше. И все-таки это был ЕЕ солдат.Пайк попросил Матиаса перечислить все канадские провинции, он подчинился и был на Саскачеване, когда заметил Рене.
Рене старалась не думать о немецком солдате. Ее солдате – так она его про себя называла. Война приучила девочку, что в жизни все зыбко и переменчиво, но она почему-то поверила, что они никогда не разлучатся.
– Ни разу не видела, чтобы рану мазали медом, – буркнула она. – Простуду, насморк – да, но не раны…Жинетта не обратила внимания на ее слова, зачерпнула золотистую массу и наложила густой слой прямо на искалеченную плоть. Потом взглянула на Рене и пояснила:– Через день или два начнет затягиваться, сама увидишь.
– Look! Look who’s there?! Кривляния взрослого ошеломили Рене. Чего он добивается? Хочет, чтобы она отнимала у него игрушку? Размечтался! Другие дети радовались, маленький Жан заливался смехом, всем было весело – впервые с тех пор, как Рене попала в этот дом. Дэн взмахнул своим трофеем и попал по балке. Бедненький Плок! Ну все, хватит! Рене властным жестом протянула руку к своему любимцу, американец мгновенно успокоился и вернул игрушку хозяйке.