Мои цитаты из книг
Ее рука покровительственно похлопала по моей.— Дорогой мой Пелей, не печалься! Нашему сыну не выпало смертной жизни, но разве ты забыл, что я — богиня! Поскольку он не вдохнул земного воздуха, я попросила отца даровать ему вечную жизнь, и мой отец с радостью согласился. Наш сын живет на Олимпе — ест и пьет с другими богами, Пелей! Да, он никогда не будет править Иолком, но ему дано то, в чем отказано смертным. Умерев, он будет жить вечно.Мое изумление сменилось отвращением, я смотрел на нее не отрываясь и спрашивал себя, как так случилось, что ее помешательство на богах взяло над ней такую силу. Она была такой же смертной, как и я, и ее младенец был так же смертен, как мы оба. Потом я увидел, как доверчиво она на меня смотрит, и не смог сказать того, что рвалось с языка. Если вера в подобную чушь помогла ей справиться с болью утраты, тем лучше. Живя с Фетидой, я привык к тому, что она думала и вела себя не так, как другие женщины. Я погладил ее по голове и ушел.
Этой истории три тысячи лет.
Это повествование о Троянской войне, о Елене и Парисе, которые ввергли два могучих народа в кровопролитную бойню.
Это история, рассказанная участниками и героями этой войны: хитроумным Одиссеем, мудрым царем Трои Приамом, могучим Ахиллом и царем царей Агамемноном, снарядившим тысячу кораблей, чтобы вернуть Елену.
Сага о любви, честолюбии, разочаровании, чести, всепожирающей страсти от автора исторической эпопеи «Владыки Рима».
— Это ты говоришь, будто она пошла с тобой по своей воле, Парис, — но что скажут в Элладе? Ты считаешь, Агамемнон объявит подчиненным ему царям, что его брат — рогоносец, чтобы тот стал всеобщим посмешищем? Только не Агамемнон с его-то гордыней! Нет, Агамемнон скажет всем, что Елену похитили. Антенор прав, отец. Мы на грани войны. И мы не может считать, будто война с Элладой затронет нас одних. У нас есть союзники, отец! Мы — часть Малой Азии. У нас договоры о торговле и добрососедстве с каждым прибрежным народом между Дарданией и Киликией, а также с внутренними царствами до самой Ассирии, а на севере и до Скифии. Прибрежные земли очень богаты и не особенно густо заселены — у них не хватит воинов, чтобы отразить натиск ахейцев. Они помогают нам, поддерживая наши запреты на торговлю с Элладой, и копят жир, продавая ахейцам олово и медь. Если будет война, ты думаешь, что Агамемнон ограничится Троей? Нет! Война будет повсюду!
Этой истории три тысячи лет.
Это повествование о Троянской войне, о Елене и Парисе, которые ввергли два могучих народа в кровопролитную бойню.
Это история, рассказанная участниками и героями этой войны: хитроумным Одиссеем, мудрым царем Трои Приамом, могучим Ахиллом и царем царей Агамемноном, снарядившим тысячу кораблей, чтобы вернуть Елену.
Сага о любви, честолюбии, разочаровании, чести, всепожирающей страсти от автора исторической эпопеи «Владыки Рима».
Я ощущаю приближение совершенства, правда, оно все еще бесконечно далеко, как и все, что приближается. Но оно все‑таки приближается, а раньше и не приближалось.
Настоящий дневник — памятник, воздвигнутый самому себе, в увековечение своей собственной славы. Текст отличается предельной искренностью и своеобразной сюрреалистической логикой. Это документ первостепенной важности о выдающемся художнике современности, написанный пером талантливого литератора.
Я вновь и вновь твержу себе – но, с другой стороны, если я перестану себе об этом напоминать, то не вижу, кто бы мог добровольно, ни с того ни с сего взять на себя эту миссию – так вот, я вновь повторяю, что еще с отроческих лет у меня появилась патологическая уверенность, что я могу все себе позволить по той единственной причине, что меня зовут Сальвадор Дали. С тех пор я всю жизнь продолжаю вести себя таким манером, и мне это превосходно удается.
Настоящий дневник — памятник, воздвигнутый самому себе, в увековечение своей собственной славы. Текст отличается предельной искренностью и своеобразной сюрреалистической логикой. Это документ первостепенной важности о выдающемся художнике современности, написанный пером талантливого литератора.
«Дневник одного гения» Сальвадора Дали написан человеком, который значительную часть жизни провел во Франции, сформировался там как художник. хорошо знал искусство и литературу этой страны. Но его дневник принадлежит какому-то иному миру, скорее, преимущественно фантастическому, причудливому, гротескному, где нет ничего легче, чем переступить грань бреда и безумия.
Настоящий дневник — памятник, воздвигнутый самому себе, в увековечение своей собственной славы. Текст отличается предельной искренностью и своеобразной сюрреалистической логикой. Это документ первостепенной важности о выдающемся художнике современности, написанный пером талантливого литератора.
Ни один зритель, от самого рафинированного до совсем уж среднего, не сможет остаться равнодушным и не сопереживать мое маниакальное фетишистское наваждение – ведь речь пойдет о совершенно достоверной истории, и к тому же воспроизведенной так правдиво, как не сможет ни один документалист.
Настоящий дневник — памятник, воздвигнутый самому себе, в увековечение своей собственной славы. Текст отличается предельной искренностью и своеобразной сюрреалистической логикой. Это документ первостепенной важности о выдающемся художнике современности, написанный пером талантливого литератора.
Дети никогда меня особенно не интересовали, но еще меньше того интересуют меня детские рисунки. Художник в ребенке прекрасно понимает, что рисунок плох, и критик в ребенке тоже вполне отдает себе отчет в том, что рисунок плох. В результате у ребенка, который одновременно является и художником и критиком, просто не остается иного выхода, кроме как утверждать, будто рисунок отменно хорош.
Настоящий дневник — памятник, воздвигнутый самому себе, в увековечение своей собственной славы. Текст отличается предельной искренностью и своеобразной сюрреалистической логикой. Это документ первостепенной важности о выдающемся художнике современности, написанный пером талантливого литератора.
Поэт любил странствовать и был невосприимчив к дорожным неудобствам, обладая, по определению доктора Джонсона, «готовностью получать удовольствие», что является признаком настоящего путешественника.
Что, если бы великий поэт Джордж Гордон Байрон написал роман "Вечерняя земля"? Что, если бы рукопись попала к его дочери Аде (автору первой в истории компьютерной программы — для аналитической машины Бэббиджа) и та, прежде чем уничтожить рукопись по требованию опасающейся скандала матери, зашифровала бы текст, снабдив его комментариями, в расчете на грядущие поколения? Что, если бы послание Ады достигло адресата уже в наше время и над его расшифровкой бились бы создатель сайта "Женщины-ученые",...
admin
добавил цитату
из книги
«Клей»
6 лет назад
-Да я пью, чтобы забыться, - сказал Терри и осклабился, глядя на меня, я ухмыльнулся в ответ. Вышла мама с завтраком на тарелках. Выглядит аппетитно. -Не строй из себя дурочку, что значит "забыться"? Чего тебе забывать-то! -Фиг знает, не могу вспомнить. Похоже, сработало!
-Да я пью, чтобы забыться, - сказал Терри и осклабился, глядя на меня, я ухмыльнулся в ответ. Вышла мама с завтраком на тарелках. Выглядит аппетитно. -Не строй из себя дурочку, что значит "забыться"? Чего тебе забывать-то! -Фиг знает, не могу вспомнить. Похоже, сработало!
Прежде чем выпустить в 2004 году «Порно» — продолжение его нашумевшего дебюта «На игле», — знаменитый разоблачитель «героинового шика» Ирвин Уэлш написал «Клей». Клей — это не только связующее желеобразное вещество, вываренное из остатков костей животных; четырехполосный роман воспитания, доподлинный эпос гопников и футбольных фанатов, трогательная история о любви и дружбе.