Мои цитаты из книг
Что же касается ада, то там царит тошнотворное зловоние, стоят жалкие лачуги, всюду кучи нечистот, рытвины, люди в лохмотьях.
Два парижских клерка познакомились на бульварах, пришлись по душе, сдружились и, когда один получил наследство, вместе покинули столицу, чтобы пожить в свое удовольствие. Они перепробовали все занятия просвещенного XIX века — от археологии до благотворительности, от политики до месмеризма, от театра до религиозности…
Евангелие согрело им душу, ослепило, как солнце. (...). В этой книге, раскрывающей перед нами небо, нет ничего богословского, хотя она и полна поучений, ни одной догмы, никаких требований, кроме одного — хранить чистоту сердца.
Два парижских клерка познакомились на бульварах, пришлись по душе, сдружились и, когда один получил наследство, вместе покинули столицу, чтобы пожить в свое удовольствие. Они перепробовали все занятия просвещенного XIX века — от археологии до благотворительности, от политики до месмеризма, от театра до религиозности…
Оба после всех своих разочарований почувствовали потребность жить простой жизнью, кого-то любить, дать отдых разуму.
Два парижских клерка познакомились на бульварах, пришлись по душе, сдружились и, когда один получил наследство, вместе покинули столицу, чтобы пожить в свое удовольствие. Они перепробовали все занятия просвещенного XIX века — от археологии до благотворительности, от политики до месмеризма, от театра до религиозности…
Для познания некоторых вещей одного разума недостаточно.
Два парижских клерка познакомились на бульварах, пришлись по душе, сдружились и, когда один получил наследство, вместе покинули столицу, чтобы пожить в свое удовольствие. Они перепробовали все занятия просвещенного XIX века — от археологии до благотворительности, от политики до месмеризма, от театра до религиозности…
— Всякая кара должна быть направлена на исправление виновника, а это невозможно, если наказание будет вечным.
Два парижских клерка познакомились на бульварах, пришлись по душе, сдружились и, когда один получил наследство, вместе покинули столицу, чтобы пожить в свое удовольствие. Они перепробовали все занятия просвещенного XIX века — от археологии до благотворительности, от политики до месмеризма, от театра до религиозности…
— Литература развивает ум, зато распаляет страсти.
Два парижских клерка познакомились на бульварах, пришлись по душе, сдружились и, когда один получил наследство, вместе покинули столицу, чтобы пожить в свое удовольствие. Они перепробовали все занятия просвещенного XIX века — от археологии до благотворительности, от политики до месмеризма, от театра до религиозности…
Господство бюрократов — чудовищное явление.
Два парижских клерка познакомились на бульварах, пришлись по душе, сдружились и, когда один получил наследство, вместе покинули столицу, чтобы пожить в свое удовольствие. Они перепробовали все занятия просвещенного XIX века — от археологии до благотворительности, от политики до месмеризма, от театра до религиозности…
Но вскоре им стало скучно, ум их нуждался в деятельности, существование — в какой-либо цели.
Два парижских клерка познакомились на бульварах, пришлись по душе, сдружились и, когда один получил наследство, вместе покинули столицу, чтобы пожить в свое удовольствие. Они перепробовали все занятия просвещенного XIX века — от археологии до благотворительности, от политики до месмеризма, от театра до религиозности…
Какая досада, что в самом начале революции не удалось достигнуть согласия!
Два парижских клерка познакомились на бульварах, пришлись по душе, сдружились и, когда один получил наследство, вместе покинули столицу, чтобы пожить в свое удовольствие. Они перепробовали все занятия просвещенного XIX века — от археологии до благотворительности, от политики до месмеризма, от театра до религиозности…
По некоему странному закону атавизма последний представитель рода походил на древнейшего предка, красавца, от которого унаследовал необычайно светлую бородку клинышком и двойственный взгляд -- усталый и хитрый.
Именно эта книга околдовала Дориана Грея: «Странная то была книга, никогда еще он не читал такой! Казалось, под нежные звуки флейты грехи всего мира в дивных одеяниях проходят перед ним безгласной чередой. Многое, о чем он только смутно грезил, вдруг на его глазах облеклось плотью. Многое, что ему и во сне не снилось, сейчас открывалось перед ним. В таком стиле писали тончайшие художники французской школы символистов. Встречались здесь метафоры, причудливые, как орхидеи, и столь же нежных...