Мои цитаты из книг
Познав этого Зверя, Буковски смог выработать оружие
против него. Это оружие – юмор. Именно его так боится
средний человек, одна из главных особенностей которого –
неумение смеяться над собой. Юмор и смех означают ди-
станцию, умение взглянуть на вещи и на себя самого со сто-
роны, устранить губительную серьезность, превращающую
мир в ад (поэтому мир Хемингуэя – это подчеркнуто серьез-
ный мир). Кинический юмор – вот способ избежать крайно-
стей как мачизма, так и цинизма.
Буковски умеет посмеяться над собой, всё его творчество
– образец подобного смеха, и редукция к человеку-зверю –
это комическая редукция, образцовая ирония Буковски. Он
умеет посмеяться над человеком, обнажая в нем образ жи-
вотного, на что и указывают все те места в его творчестве,
где за личиной серьезного среднего человека не без иронии
обнаруживаются перемещающиеся в пространстве кишки со
всем их содержимым. Это ли не смешно: испражнения, при-
нимающие себя всерьез?..
В этой книге, идейном продолжении «Битников», литератор и историк философии Дмитрий Хаустов предлагает читателю поближе познакомиться с культовым американским писателем и поэтом Чарльзом Буковски. Что скрывается за мифом «Буковски» – маргинала для маргиналов, скандального и сентиментального, брутального и трогательного, вечно пьяного мастера слова? В поисках неуловимой идентичности Буковски автор обращается к его насыщенной биографии, к истории американской литературы, концептам современной...
В пустоте, которую после себя оставляет буйство модер-
нистского человека (этого явного максималиста), следую-
щий за ним анемичный постмодернист вынужден быть до-
статочно хитрым, чтобы наполнять эту пустоту силой жизни.
В обратном случае он сам обернется пустотой, голым отсут-
ствием – ведь ему не за что зацепиться там, где спеты все
песни, написаны все стихи и проиграны все войны. Человек
постмодерна – это тот, кто выходит на сцену, когда спектакль
уже отыгран, и декорации разобрали, и публика разошлась…
А он всё равно начинает играть свою роль – даже без всяко-
го реквизита. Он играет свою роль тогда, когда всегда уже
слишком поздно:
«есть вещи похуже,
чем быть одному,
но требуются десятилетия,
чтобы это понять,
но чаще всего,
когда ты это понял,
уже слишком поздно,
и нет ничего хуже
чем
слишком поздно».
В этой книге, идейном продолжении «Битников», литератор и историк философии Дмитрий Хаустов предлагает читателю поближе познакомиться с культовым американским писателем и поэтом Чарльзом Буковски. Что скрывается за мифом «Буковски» – маргинала для маргиналов, скандального и сентиментального, брутального и трогательного, вечно пьяного мастера слова? В поисках неуловимой идентичности Буковски автор обращается к его насыщенной биографии, к истории американской литературы, концептам современной...
Серьезное отношение
к тупиковым крайностям сгубило немало талантов. Дру-
гие таланты, подобные Ницше, Селину и, конечно, Буков-
ски, наученные чужими ошибками, выбирают другой путь:
юмор, иронию, несерьзность. Сложно сказать, что они таким
образом выигрывают, но – на фоне, к примеру, Хемингуэя
или Фицджеральда – они, во всяком случае, ничего не теря-
ют. Им удается сохранить ту дистанцию, которая необходи-
ма для творчества, которая не позволяет цивилизованному
пессимизму блокировать творческий потенциал, как оно и
случилось с менее хитроумными авторами. Чтобы творить в
шизофреническом мире, надо учиться смеяться.
В этой книге, идейном продолжении «Битников», литератор и историк философии Дмитрий Хаустов предлагает читателю поближе познакомиться с культовым американским писателем и поэтом Чарльзом Буковски. Что скрывается за мифом «Буковски» – маргинала для маргиналов, скандального и сентиментального, брутального и трогательного, вечно пьяного мастера слова? В поисках неуловимой идентичности Буковски автор обращается к его насыщенной биографии, к истории американской литературы, концептам современной...
Единственное, что отличает эту новую, постмодернист-
скую эстетику слабости и бессилия от ее романтического и
платонического образца, это отказ от суждения, отказ при-
нимать этот минималистический творческий опыт за чистую
монету, за божественное вмешательство. Напротив, постмо-
дернист знает, что слабость – это именно слабость и ниче-
го священного в ней нет. Не романтический оптимизм дает
ему силы, но скорее способность идти до конца в своем про-
свещенном пессимизме .
В этой книге, идейном продолжении «Битников», литератор и историк философии Дмитрий Хаустов предлагает читателю поближе познакомиться с культовым американским писателем и поэтом Чарльзом Буковски. Что скрывается за мифом «Буковски» – маргинала для маргиналов, скандального и сентиментального, брутального и трогательного, вечно пьяного мастера слова? В поисках неуловимой идентичности Буковски автор обращается к его насыщенной биографии, к истории американской литературы, концептам современной...
Хитрость вечного западного героя в том и состоит, чтобы,
ослабляя себя, тем самым делаться сильнее всего окружаю-
щего его мира. В лице этого героя абсолютный минимум сов-
падает-таки с абсолютным максимумом, умаление означает
полноту победы. Последние два столетия западной культуры
переполнены примерами подобной улиссовой хитрости.
Буковски – Улисс, притворившийся, спасаясь от Поли-
фема, Никем, да так, что ему это понравилось. Он решил
посмотреть, что будет, если прожить этим Никем всю свою
жизнь, что будет, если под именем Никого стать популярным
и знаковым литератором. Это хитрость высокого уровня, она
принесла своему автору настоящий успех.
Бегая туда и сюда от огромного циклопа нормативной
культуры, по ходу дела приплясывая и прикладываясь к бу-
тылке, Буковски прекрасно отыграл свой авторский миф
минимального литературного Я, упрощенной поэтики на
грани исчезновения, нулевой авторской субъективности. Он
превратил свою слабость в великую силу и выиграл войну
своей жизни – именно тем, что в ходе ее проиграл все от-
дельные битвы подряд.
В этой книге, идейном продолжении «Битников», литератор и историк философии Дмитрий Хаустов предлагает читателю поближе познакомиться с культовым американским писателем и поэтом Чарльзом Буковски. Что скрывается за мифом «Буковски» – маргинала для маргиналов, скандального и сентиментального, брутального и трогательного, вечно пьяного мастера слова? В поисках неуловимой идентичности Буковски автор обращается к его насыщенной биографии, к истории американской литературы, концептам современной...
- Ти вмієш робити красиві дерев'яні речі, - сказала вона, не питаючи, а стверджуючи.
- Так, - легко погодився Варан. - Хочеш, зроблю тобі дерев'яну брошку? Я піду. Вона зостанеться. На незабудь.
Ты можешь летать на птице или нырять на оседланном змее, дружить с магами и бороться с чудовищами, но, какие бы чудеса ни творились вокруг, тебе обязательно захочется узнать больше. Заглянуть за край привычного. И тогда придется, бросив дом, бродить из края в край необъятной Империи, искать единственного человека – того, кто разжигает огонь в очаге, кто знает, куда уходят люди после смерти… В романе «Варан» Марина и Сергей Дяченко вернулись к любимому жанру фэнтези – яркому, захватывающему,...
Ничего не бывает просто так. Все имеет свой скрытый смысл.
В этом мире сочетаются обыденность и миф. Здесь ведьмы танцуют в балете, а по улицам города бродят нави – злобные и несчастные, преследуемые жестокой спецслужбой «Чугайстер». Когда крах неизбежен, когда неминуема катастрофа, кто поверит в новую любовь, такую невозможную по обывательским меркам?
...в повседневной жизни профессиональные достоинства иногда оказываются недостатками...
Наследственный маг Хорт зи Табор отлично знает, что магам можно все. Они вправе карать и миловать, предавать и обманывать, играть людьми, будто деревянными куклами. Магам можно даже любить. Только пусть они потом не жалуются…
– Все, что родилось, – сказал Раман через силу, – имеет право на жизнь.
– Кроме тех случаев, когда оно несет в себе смерть.
– Искусство, – сказал Раман яростно, – не может нести смерть.
«Пещера» принадлежит к сильнейшим произведениям известных киевских писателей-фантастов Марины и Сергея Дяченко. По жанровым признакам это городская фэнтези, по сути – умная и тревожная притча о человеческой природе, перед которой равно беспомощны и высокое искусство, и просвещенная власть.
маленький зверь несет свою жизнь, как свечку, и все силы уходят на то, чтобы сохранить, спрятать от ветра ее слабый и горячий огонек.
«Пещера» принадлежит к сильнейшим произведениям известных киевских писателей-фантастов Марины и Сергея Дяченко. По жанровым признакам это городская фэнтези, по сути – умная и тревожная притча о человеческой природе, перед которой равно беспомощны и высокое искусство, и просвещенная власть.