Для нас гибель нашего мировоззрения психологически равнозначна смерти, что, конечно, иллюзия и полная чушь. Однако понять это наше фундаментальное заблуждение можно лишь аналитически, почувствовать этого мы не можем. Представления кажутся нам реальными - мы так чувствуем, а подлинная реальность может быть нами лишь реконструирована - мы можем иметь эффективные модели реальности, но чувствовать мы всегда будем что-то другое - образы своих представлений.
Отомщу и забуду, знаешь ли, память у меня девичья, поэтому буду каждый раз мстить и забывать, мстить и забывать
Хюгге — это диснеевский мультфильм, в котором не увидишь геморроя, слез жалости к себе или непонятных пятен на разных домашних поверхностях. В хюгге отсутствует правда жизни.
Социальные сети — это новомодная и освежающая приправа к калсарикянни. Калсарикянни остается личным переживанием, если при этом вы смотрите телевизор, слушаете музыку или читаете книгу, но интерактивность приподнимает завесу между вами и внешним миром. В зависимости от обстоятельств, окружения и фазы Луны этот опыт может быть как терапевтическим, так и травматическим, при особой же изощренности — и тем и другим.
Главная идея калсарикянни заключается в его тщательно спланированной бесцельности.
Если нет никаких ожиданий и стремлений, то даже маленькое достижение засчитывается как победа.
В итоге выигрываешь часто, проигрываешь редко.
Оставайтесь на ваших диванах.
Врать вообще трудно. А врать тому, кто читает твои мысли, почти невозможно.
«Требуется мужество быть бессмертным и при этом не закрывать своё сердце чему - то новому, в том числе знакомствам и людям. Потому как почти всегда это длится лишь сколько - то лет, да хотя бы и десятилетий, но как раз недолговечность разбивает тебе сердце»
- Вы красивая двушка, Аурика.
- Спасибо, - я прищурилась. - И что последует за этим безобидным комплиментом?
- А ещё вы умная, - заулыбался кот шире. - У меня и правда есть планы на вашу красоту. Нет это не то, о чем вы подумали. Все гораздо хуже.
Уши котика дрогнули, он фыркнул и сел рядом.
Не знай я, что этот потрясающий во всех отношениях зверь в любой момент может превратиться в наглого, любопытного и, чего уж там,, красивого мужчину, сама бы предложила жить вместе. Я б его кормила, поила и чесала. Жаловалась бы и делилась мыслями вслух. Спала бы тоже с ним, нежно обняв и не чувствуя себя одиноко.
Но человек в нем все портил.
Мужчину завести гораздо проблемнее чем кота, да и удовольствие это сомнительное.