с тех ещё времён она поняла, что весна и осень – это не времена года, а периоды обострений у психически больных граждан.
На то она и писатель, чтобы всё время строчить. Они же все – графоманы чёртовы, строчат и строчат, как подорванные!
«Отделим слухи от котлет!»
– Нет, что ни говори, Пастернак по главному, по гамбургскому счёту – переводчик плохой. Он в каждой строке – Пастернак, никогда своим нутром не поступится. Спасибо, конечно, поэзия неслабая, но я бы хотела услышать голос и дыхание Гёте, именно Гёте. Понимаешь, Фауст был куда более сухим господином, чем Борис Леонидович. Ведь он был немцем. Вот этот отрывок, где Гёте сравнивает работу мозга с работой ткацкого станка… возьми подстрочник, и ты убедишься, как здесь передана трудная работа шестерёнок и мельчайших деталей. Да, нужно читать простой подстрочник! У Пастернака же опять: разливанная поэзия, и несёт его, и несёт…
«Ешь снег! Помогай весне!»
Впрочем, честно говоря, я больше не верил, что Бог умер: все куда сложнее. Он умер в ХХ веке, но вернулся к следующему столетию, чтобы заменить кокаин.
Новітня людина - це купа з сімдесяти п'ятьох мільярдів клітин, яка намагається конвертуватися у пікселі.
Відверті селфі у соціяльних мережах - це нова ідеологія нашої доби, те, що італйський письменник Андреа Інглезе назвав "єдиною законною пристрастю - пристрастю до перманентної автопромоції".
"Я начал ненавидеть старость - предбанник могилы"
"У меня аллергия на осень, потому что за ней наступает зима, а я ненавижу зиму - холода хватает и в душе"