- Вы!!!
- Я, - подтвердил давешний прынц, по имени Иван.
- И на коне! - ляпнула ошарашенная Сашка.
- А принцев без коней не бывает! - радовался чему-то мужик. - Без коней какой принц-то? Накрайняк на волке можно!
Ему пришлось свернуть на обочину, кое-как, не прерывая поцелуя, остановить машину и показать Сашке, кто является единственным и самым главным принцем в её жизни.
- Можно попробовать... - Олухи пробуют; мы сделаем.
Вам никогда не казалось это нелогичным? — она оторвалась от изучения ноги и посмотрела ему в глаза. — То, что Легион борется с темными магами и их порождениями, но при этом словно специально связывает себе руки? Как будто дает фору противникам, всячески избегая темной стороны силы. Было бы куда разумнее использовать эту силу во благо.— Но чем бы мы тогда отличались от темных? — возразил Мор.— Намерениями, — не колеблясь, ответила Вилар.
Последним императором династии был Ди Синь – Плохой государь, питавший чрезмерное пристрастие к спиртному. Он тоже вырыл и наполнил вином озером (поддавшись уговорам своей распутной жены), любил устраивать оргии и так далее, но затем его сверг возвысившийся благородный малый. Единственное принципиальное отличие между Ди Синем и Цзе заключалась в том, что посредине своего озера Ди Синь соорудил остров с искусственными деревьями, увешанными жареным мясом, чтобы, катаясь на лодке, не только пить, но и закусывать. Это называется прогресс
Человек пьёт в компании. Мы разливаем на всех. Размякнув, мы признаемся в любви каждому встречному, клянемся в дружбе и гогим сентиментальную пургу.
Самое интересное в гипотезе "пьяной обезьяны", что все это запрограммировано эволюцией. Нам нравится алкоголь, поскольку он – наша награда за поглощение тонны калорий.
Мы делимся им с близкими, поскольку, с точки зрения высших приматов, рационально кормить семью и стаю. Мы пьём сообща, поскольку так проще обороняться от хищников. Один пьяный – добыча, толпа из двадцати пьяных – это даже для обезумевшего от голода саблезубого тигра повод подумать дважды.
Считается, что стаканчик джин-тоника стимулирует пищеварение, но это не так. Алкоголь можно ввести внутривенно, эффект будет тот же. И срывы диет после приёма горячительного тоже происходят не от слабоволия.
Алкоголь воздействует на определённый нейрон головного мозга, вызывающий жуткое чувство голода, – этот же нейрон срабатывает, когда мы и в самом деле зверски хотим есть.
Для нашего далёкого предка, жившего десять миллионов лет назад, всё складывалось правильно и логично. Вот вы копошитесь в лесной подстилке, с ностальгическим вздохом вспоминая о жизни в кронах, и вдруг чуете ласкающий ноздри аромат перезрелого плода. Вы идёте на запах – и вот она, огромная прекрасная дыня или ещё какое-нибудь чудо. Осилить её в один присест трудновато, но отступать не следует. Всё эти калории можно запчасти в виде жира и сжечь позже.
Таким образом у нас формируется обратная связь: с каждым проглоченным куском в организм поступает доза алкоголя, который воздействует на мозг и усиливает чувство голода, вы откусываете ещё и только разжигаете аппетит, а в результате 500 000 поколений спустя ваш потомок, который заплетающейся походкой тащится домой из бара, готов продать душу за шаурму.
Наиболее высокий уровень потребления алкоголя отмечается у самцов с самым низким иерархическим статусом. Они пьют, чтобы успокоить нервы, чтобы забыться, да и, кажется, просто потому, что жизнь не задалась.
Древние персы, обдумывая важное политическое решение, обсуждали его дважды — на пьяную голову и на трезвую. Если результаты совпадали, персы переходили к действиям.
Гимны, откровенно говоря, страдают некоторым однообразием. Не будь отец поэтессы повелителем всего известного тогда мира, вряд ли её вообще стали бы издавать. Как говорится, чем больше все меняется, тем больше остается неизменным.