По адлерским улицам тихо гуляет лирика...
Вот ведь как карусель повернулась. Не лошадкой доброй, а козлом реальным.
Государство — это танк. Дадут ему команду — поедет.
Порой, поглядывая на свою маленькую новенькую внучку, Мариам Яздан чувствовала слабое, легчайшее головокружение, словно попадала в альтернативную вселенную. Все в этом ребенке было немыслимо совершенным.
послышалось непонятное Дэйву иноземное бормотание, быстрый обмен репликами и тихий смех, – тут-то Дэйв осознал, что в головах у этих людей происходит многое, о чем он никогда не узнает из их примитивного, прихрамывающего английского. Отказаться от родного языка – разве это не вечно оплакиваемая утрата?
Нелегко иметь дело с хорошими людьми. Чертовски дорого они обходятся…
– Девчонки отчего-то решили, будто ты, невзирая на все твои изъяны, не так уж плох, и что тебя можно использовать для одного маленького, но весьма важного дела. Они полагают, будто ты именно тот, кто мог бы стать моим первым мужчиной.
Собеседник отреагировал ожидаемо – застыл и выпучил глаза.
– Ага, – продолжила я. – Тоже считаю затею бредом, но девчонки упёрлись и теперь, дабы убедить меня, собирают дополнительную информацию. Они нацелены на отзывы от бывших любовниц: каков ты в отношениях и в постели. Стоит с тобою связываться или нет.
Претерпеть временные неудобства ради последующей награды могут многие - контрабандист ради барыша, затянутая в корсет кокетка ради мужских восторгов, ходящий в обносках подмастерье ради будущей аптеки или кондитерской. Чем лучше их верующий, что изнуряет свою плоть, твердит молитвы и жертвует на храм, чтобы пройти в Рассветные врата? Ничем. Тот же, кто отдает жизнь благому делу или малым сим, не только не думая о воздаянии, но и не веря в него, служит Любви и Милосердию, а значит, Создателю. Он и войдет первым в Рассвет. И очень удивится...
– И как ты таким вырос? – Рудольф взял бокал с не любимым им кэналлийским и залпом выпил. – Одно лицо с Арно, а заговоришь, Алваро в гробу ворочается.
– ...Почему люди выбирают плохое даже в песнях? Чрезмерная… Берта и ее подруги пели в день сражения, они думали, что о любви, но в их песнях всегда трое, и один из них зол и несчастен, или он приносит смерть двоим, или его убивают. Зачем об этом петь? Зачем носить в себе худшее и думать о худшем в других? Зачем пускать в себя холодный дождь, убивающий травы, и смотреть сквозь него?