– Но вы же знаете, что после перестройки стало принято выставлять всю Красную Армию дикарями. Мол, почти все поголовно насиловали, грабили и убивали.
– Понятное дело, были у нас и хулиганы, и безобразники. Но за такое и звания лишали, и судили по полной. Суды были, знаем. Если какой-то случай где-то произошел, нам политработники сразу рассказывали: «Там-то один такое натворил, и вот чем это закончилось…» И помню, если до Германии еще туда-сюда, мол, отомстим за все наши слезы и страдания, то как вошли, наш замполит не уставал повторять: «Помните, мы – победители! Надо держать свое лицо!»
– Приходилось ли видеть или слышать про случаи изнасилований?
– В Германии никого насиловать не требовалось. Многие немки сами за нашими солдатами бегали и за буханку хлеба себя предлагали. Но оно и понятно. Свои запасы быстро кончились, а власти-то никакой нет, работы нет, мужчин нет, а они с детьми, которых нужно кормить. Так что там никакого насилия не требовалось. Все делалось на добровольных началах.
И в Польше то же самое.
Нужно подождать. Оставить эту игру и пересесть за другой стол. Когда вернешься, будет новая игра, а новичкам обычно везет.
Человеческий мозг запрограммирован время от времени изменять или перенастраивать реальность. Это старейший защитный механизм, который призван помочь нам идти дальше и перерабатывать травмы и случаи насилия. Ты рассказываешь самому себе альтернативную историю, подставляя детали так, чтобы они соответствовали твоему образу себя
Где то высоко-высоко, за границами сознания, вне миров, вне вселенных, далеко за мыслимыми пределами пятый сын Света и Тьмы ласково улыбнулся, наблюдая, как медленно и испуганно идет Варвара к его сердцу.
— Долго же ты ко мне шла, Первая. Шаг, шаг и еще, милая… Все будет теперь хорошо.
Жизнь маскировалась под анекдот. Своих узнавали по цитатам, которые кишели в речи, как муравьи на языке дохлой собаки.
… блажен, кто на первом свидании имеет план эвакуации из будущих отношений.
– Ибо?
– Что?
– Ну, если как в Библии, то должно быть «ибо».
– Ибо иди ты на хер!
" Какая чушь! Да хоть миллион раз повторит он своё вялое "прости", да хоть сам себя изнутри сожжет- ничего не изменится. "
" Я для тебя жизнью пожертвую. Это будет только справедливо. "
"Он уже превратился. Он- уже лютый зверь, чудовище, и ничего не изменится, покуда он не станет в ладони сердце добычи.