Трижды переехать — все равно что единожды гореть…
Богу - Богово, а слесарю - слесарево...
«Если у кого-то в руке пистолет, всегда считай его боевым и заряженным. Если кто-то скажет, что хочет тебя убить, всегда считай, что так и есть. А если последний трепач и пустомеля завопит „Пожар!“ или „Волки!“ — обязательно проверь. Дураки, пренебрегающие этими правилами, умирают первыми».
... Прелесть жизни, Машенция, в том, что она не дает гарантий. Потому до определенного времени в отношениях с противоположным полом можно слушаться только своих чувств, и в этом, я бы сказала, основное преимущество юности.
- А что дальше, Любочка? - Маша с неясной улыбкой смотрела на проносящийся мимо английский пейзаж. - Когда уже нельзя будет их слушаться? Этих самых чувств?
На другом конце трубки бабка звякнула блюдцем.
- Это же очевидно, Машенька. С момента появления детей.
И пусть его интуиция кажется иным колдовской, он-то знал: это не дар предвидения, а настоянный, как хорошее вино, в мехах страха и крови опыт.
Андрей было подумал, что речь идет о несправедливости - о Зле, порождающем Добро, и подобных сложных материях. Он со своей стороны уже давно в такие вопросы не вдавался. В конце концов, он занимается своим делом - ловит преступников. Объяснять, почему тому или иному парню надо скостить срок, поскольку он параллельно совершению преступления был честным отцом, мужем, спасал детей или стариков, - дело его адвоката. В этом прелесть работы в системе: не ты принимаешь решения этического толка. Пусть болит голова у прочих ребят, находящихся на госслужбе: судьи, прокурора, присяжных, наконец.
Понимаете, в эпоху Возрождения человечество стало вновь изучать античные тексты. И совсем рядом оказались другие тексты - еще более древние еврейские книги Талмуд и Тора. Но если от покрытых пылью веков античных текстов можно было не ждать беды, то тексты иудейские были слишком близки христианству и поэтому опасны. Многие монахи-доминиканцы, взявшиеся в ту пору читать Талмуд, чтобы участвовать в диспутах (да-да, был и такое развлечение в XIII веке в Арагоне, и все с целью доказать превосходство христианства!) сами перешли в иудаизм. И закончилось это для них плохо.
Бернадетт с головой ушла в заботы о Би, а я стал работать еще больше, называя это партнерством: Бернадетт принимает решения, я их оплачиваю.
Нам надо только однажды придумать, как это сделать, а потом забыть о том, как это сделано.
Мне кажется, литература зачастую начинается там, где заканчивается история...