admin

Мы не имеем права делать больше ни одного шага в прошлое. Мы не имеем права вмешиваться в него даже самым незначительным образом. Не имеем права, поскольку не знаем, что значительно и что незначительно.

Меж двух времен

Джек Финней

Никому из нас не суждено своими глазами увидеть мир прошлого столетия. А Саймону Морли, герою романа Финнея, это удалось, и не один раз. Он имел возможность сравнивать две эпохи, судить о положительных и отрицательных сторонах каждой из них на основании личного опыта. В общем-то обычное путешествие во времени. Но написано это с такой достоверностью, с таким уникальным знанием исторических деталей, что даже люди, в жизни фантастики не читавшие, буквально открыли для себя новый жанр.

Кто бы там ни оказался прав, я считаю, что ни у кого в целом свете недостанет божественной мудрости переустроить настоящее, переделывая прошлое.

Меж двух времен

Джек Финней

Никому из нас не суждено своими глазами увидеть мир прошлого столетия. А Саймону Морли, герою романа Финнея, это удалось, и не один раз. Он имел возможность сравнивать две эпохи, судить о положительных и отрицательных сторонах каждой из них на основании личного опыта. В общем-то обычное путешествие во времени. Но написано это с такой достоверностью, с таким уникальным знанием исторических деталей, что даже люди, в жизни фантастики не читавшие, буквально открыли для себя новый жанр.

Данцигер улыбнулся.
— Безусловно. И мне тоже. Это вполне естественно, и сам Эйнштейн на это указывал. Он говорил, что мы вроде людей в лодке, которая плывет без весел по течению извилистой реки. Вокруг мы видим только настоящее. Прошлого мы увидеть не можем — оно скрыто за изгибами и поворотами позади. Но ведь оно там осталось!

Меж двух времен

Джек Финней

Никому из нас не суждено своими глазами увидеть мир прошлого столетия. А Саймону Морли, герою романа Финнея, это удалось, и не один раз. Он имел возможность сравнивать две эпохи, судить о положительных и отрицательных сторонах каждой из них на основании личного опыта. В общем-то обычное путешествие во времени. Но написано это с такой достоверностью, с таким уникальным знанием исторических деталей, что даже люди, в жизни фантастики не читавшие, буквально открыли для себя новый жанр.

Большие перемены всегда подобны смерти… Вы не можете знать, что находится по ту сторону, пока сами там не окажетесь.

Так оно и было, конечно. Ведь это не человеческие существа. Какое им
дело до судьбы человеческого рода. Род человеческий для них ничто - во
всяком случае, не более, чем какая-то форма жизни, мешающая использовать
эту планету для других целей. Они обойдутся с людьми так же, как некогда
сами люди поступили с животными, мешавшими им использовать земельные
пространства. Они постараются избавиться от них любыми средствами.
Вытеснят их с насиженных мест. Сгонят в кучу. И сделают все, чтобы род
человеческий прекратил свое существование.

Уэллс некогда писал о вторгшихся на Землю пришельцах. И после него
еще немало писателей изощряли свою фантазию, рассказывал о нашествиях
инопланетных жителей. Но ни один из них, подумал я, даже не приблизился к
истине. Ни один из них не сумел предугадать, как это произойдет в
действительности, как та самая система, которую мы ценой таких мучений
создавали веками, теперь обернулась против нас, как свобода права
собственности оказалась ловушкой, которую мы сами себе уготовили.

- Но это же незаконное вторжение! - вскричал он.
Вот так, подумал я. Даже на грани отчаяния человек не теряет уважения
к законам, охраняющим право собственности. Не кради, не вторгайся в чужие
владения, не прикасайся к тому, что принадлежит другому. Из-за этого-то мы
и оказались сейчас в таком положении. Именно из-за них, из-за этих
законов, столь почитаемых, что мы слепо подчиняемся им даже тогда, когда
они, обернувшись ловушкой, отнимают у нас право первородства.

более того, изложив факты, я бы скорее всего стал сочинять, лишь бы привлечь внимание — и вызвать восхищение — аудитории.

Именно так человек перерождается: совершив поступок, который он никогда не мог бы совершить.

Уже больше года Хайд и Фокс работали по заданию Дандарата: создать летающего человека — найти средство, при помощи которого человек мог летать без всякого аппарата, как летаем мы в сновидениях. Если тайна будет соблюдена, теософы и оккультисты получат новое могущественное орудие для пропаганды своих идей. С летающим человеком можно разыграть немало чудесных сцен, поставив в тупик официальную науку. Такая задача всего больше подходила для ученых, подобных Хайду и Фоксу, — немного авантюристам и шарлатанам, немного мечтателям и вместе с тем людям, безусловно, талантливым. В Дандарате они нашли то, чего не могли найти нигде: материальные средства для осуществления самых фантастических проектов. И они изобрели для Дандарата немало «чудес белой и черной магии». Но все это было не больше как остроумные фокусы. С летающим человеком дело обстояло сложнее.

Ариэль

Александр Беляев

Александр Беляев (1884–1942) — один из основоположников жанра научной фантастики в нашей стране. Прикованный к постели, писатель жил в изумительном мире, созданном его воображением. Силой своей фантазии он рисовал будущее, предвосхищая возможность дальнейших открытий и новых достижений. В романе «Ариэль» главный герой приобретает способность летать. Этот чудесный дар едва не делает его орудием шайки преступников.