В тот кошмарный миг Бобу показалось, что время, прошедшее с самого рождения мироздания, разинуло на него свою пасть. Он увидел ночное небо, за которым космос, вселенная, вечность ‒ и звезды, рассыпанные по черному небу, словно алмазы на бархате, и все это было таким холодным и бесконечным, а он сам стал меньше пылинки. Он был воспоминанием о пылинке, воспоминанием о чем-то, что промелькнуло мимо, никем не замеченное.
Я всего лишь хочу вырастить собаку, подумал он почему-то. Я всего лишь хочу научить ее разным командам и хочу еще немного пожить.
... все мы знаем, что жизнь когда-нибудь закончится. Но на самом деле не сознаем этого. Где-то в глубине души надеемся, что сумеем выкрутиться. Нам кажется, что-нибудь произойдет и все изменится: будет сделано какое-нибудь научное открытие, случится второе пришествие, все что угодно — и мы будем жить вечно.
Как это часто бывало в тюрьме, он изумлялся, насколько скучными и примитивными оказываются самые худшие люди на свете.
‒ Значит, он плохой парень.
‒ Все плохие.
‒ Нет, ‒ сказал Боб, ‒ не все. Большинство людей нормальные.
‒ Правда? ‒ Недоверчивая улыбка.
‒ Правда. Они просто наделают сначала каких-нибудь глупостей, а потом наделают еще больше глупостей, чтобы исправить первые, а потом все это становится их жизнью.
- Организация? - переспросила она. - А зачем нам это? То, что живёт, то, что естественно и органично, не нуждается ни в какой организации. Вам нужна форма, а нам - сущность. Вы строите общество, как кладёте камни, по своему произволу, а потом так же разрушаете его. А наше сообщество как дерево, оно растёт изнутри. Мосты соединяющие нас, вырастают сами. а у вас они искусственные, они держатся на одном принуждении. Мы - носители жизни, а за вами стоит мёртвое, отжившее.
Люди не настолько искренни, чтобы выслушивать правду, это очень грустно. А ведь правда могла бы стать тем мостом, что связывает человека с человеком, но только пока она добровольна, пока она дается и принимается как дар. Разве не удивительно, что все на свете, даже правда, теряет свою ценность, как только становится принудительным?
— Как это может быть? — прошептала она со страхом. — Как это может быть, что человек ищет того, чего не существует? Как это может быть, что человек чувствует себя смертельно больным, хотя на деле он здоров и все идет как полагается…
Помутившиеся ведут помутившихся. Прямиком в тартарары.
Так оно и было, конечно. Ведь это не человеческие существа. Какое им
дело до судьбы человеческого рода. Род человеческий для них ничто - во
всяком случае, не более, чем какая-то форма жизни, мешающая использовать
эту планету для других целей. Они обойдутся с людьми так же, как некогда
сами люди поступили с животными, мешавшими им использовать земельные
пространства. Они постараются избавиться от них любыми средствами.
Вытеснят их с насиженных мест. Сгонят в кучу. И сделают все, чтобы род
человеческий прекратил свое существование.
Уэллс некогда писал о вторгшихся на Землю пришельцах. И после него
еще немало писателей изощряли свою фантазию, рассказывал о нашествиях
инопланетных жителей. Но ни один из них, подумал я, даже не приблизился к
истине. Ни один из них не сумел предугадать, как это произойдет в
действительности, как та самая система, которую мы ценой таких мучений
создавали веками, теперь обернулась против нас, как свобода права
собственности оказалась ловушкой, которую мы сами себе уготовили.