Я никогда не смог бы стать миротворцем. Порой убить человека - значит оказать ему услугу. Вы спросите: как же можно, ведь в Писании сказано: возлюбите врага своего? Значит, друзей своих мы бережем для страданий и одиночества.
Начинаешь с распутства, а кончаешь, как твой прадед, храня верность одной-единственной женщине.
Я завидовал тем, кто верит в Бога, но не доверял им. Я знал, что они поддерживают свой дух басней о неизменном и вечном. Смерть куда надежнее Бога, и с ее приходом уйдет повседневная угроза, что умрет любовь. Надо мной не будет больше висеть кошмар грядущей скуки и безразличия.
Опиум делает вас очень сообразительным, - наверное, потому что успокаивает нервы и гасит желания.
Когда вы влюблены, вам хочется быть на высоте, вот и все.
Это правда, подумал я, но не та правда, которую он подразумевает в простоте душевной. Когда ты влюблен, ты хочешь быть таким, каким тебя видит она, ты любишь ложное, возвышенное представление о себе. Любя, не знаешь, что такое честь, а подвиг – это лишь выигрышная роль, сыгранная для двух зрителей. Должно быть, я больше не был влюблен, но еще помнил, как это бывает.
Вероятно, правдивость и смирение всегда сопутствуют друг другу: ведь столько лжи рождает наша гордыня...
Я и вообразить не могу ничего страшнее Вечности, заполненной совершенно одинаковыми людьми.
Со времен Сократа люди почти неизменно убивали любого порядочного человека, воззвавшего к ним. Они и Бога-то своего убили.
Судя по всему, Джо Морган был из тех, кто, увидевши цель, шпарит к ней напрямик, собственным примером утверждая мысль, что дорожки следует прокладывать там, где ходят люди, вместо того чтобы ходить там, где проложены дорожки.
Я вырубил музыку вне себя от ярости. Человек, которому дали покейфовать всего пару минут, а потом оборвали, имеет право потом всю жизнь не отвечать на телефонные звонки.