Мои цитаты из книг
Так вот, вступительная лекция. 53-й год, февраль. Олимпиад Соломонович, брезгливо глядя поверх наших голов через немытые стекла высоких окон на серый грязный снег, валивший с неба, говорит: «Мы начинаем изучать фундаментальную для юристов науку – римское право. Я мог бы сказать вам о влиянии, которое оказала на римское право работа товарища Сталина „Марксизм и вопросы языкознания“, но я этого не скажу и перейду прямо к делу».
Имя Сергея Юрского прочно вошло в историю русской культуры XX века. Актер мирового уровня, самобытный режиссер, неподражаемый декламатор, талантливый писатель, он одним из немногих сумел запечатлеть свою эпоху в емком, энергичном повествовании. Книга «Игра в жизнь» – это не мемуары известного артиста. Это рассказ о XX веке и собственной судьбе, о семье и искусстве, разочаровании и надежде, границах между государствами и людьми, славе и бескорыстии. В этой документальной повести действуют многие...
Аконит, или правильнее аконитин, в разговорной речи называют королем ядов. Он содержится в борце (аконите), симпатичном растении с высоким стеблем и синими шлемовидными цветками, которое часто встречается в садах.
Все знают, что электричество приводит в действие машины, гораздо менее известно, что это же самое можно сказать о нас самих. Способность читать и понимать написанное, видеть и слышать, думать и говорить, шевелить руками и ногами и даже осознавать собственное «Я» обусловлена электрической активностью клеток, которая инициируется ионными каналами. Они регулируют наши жизненные процессы с момента зачатия и до последнего вздоха. Эта книга – почти детектив, посвященный особой разновидности белковой...
Чем больше была сила раздражителя, тем выше становилась частота. Другими словами, интенсивность ощущения пропорциональна частоте импульсов чувствительного нерва.
Все знают, что электричество приводит в действие машины, гораздо менее известно, что это же самое можно сказать о нас самих. Способность читать и понимать написанное, видеть и слышать, думать и говорить, шевелить руками и ногами и даже осознавать собственное «Я» обусловлена электрической активностью клеток, которая инициируется ионными каналами. Они регулируют наши жизненные процессы с момента зачатия и до последнего вздоха. Эта книга – почти детектив, посвященный особой разновидности белковой...
При приближении к металлическим предметам или даже к другому человеку происходит разряд. Прикосновение вовсе необязательно, поскольку электричество пробивает зазор, образуя искру. «Электрическое» притяжение, возникающее между двумя людьми, тот самый особый импульс, может быть не просто рассказами влюбленных.
Все знают, что электричество приводит в действие машины, гораздо менее известно, что это же самое можно сказать о нас самих. Способность читать и понимать написанное, видеть и слышать, думать и говорить, шевелить руками и ногами и даже осознавать собственное «Я» обусловлена электрической активностью клеток, которая инициируется ионными каналами. Они регулируют наши жизненные процессы с момента зачатия и до последнего вздоха. Эта книга – почти детектив, посвященный особой разновидности белковой...
Тетродотоксин и сакситоксин — молекулярные имитаторы. Они физически закупоривают внешнюю горловину поры натриевого канала, эффективно подавляют функцию канала и дают сходную физиологическую реакцию. Оба яда являются ценными исследовательскими инструментами, поскольку они избирательно блокируют натриевые каналы, не влияя на большинство других каналов. В настоящее время тетродотоксин рутинно используется в исследованиях для блокирования натриевых каналов с целью изучения механизмов функционирования других каналов.
Все знают, что электричество приводит в действие машины, гораздо менее известно, что это же самое можно сказать о нас самих. Способность читать и понимать написанное, видеть и слышать, думать и говорить, шевелить руками и ногами и даже осознавать собственное «Я» обусловлена электрической активностью клеток, которая инициируется ионными каналами. Они регулируют наши жизненные процессы с момента зачатия и до последнего вздоха. Эта книга – почти детектив, посвященный особой разновидности белковой...
Воображать, изобретать — устарелое занятие; поселиться в субъективном мире персонажа, отличного от автора, — акт присвоения, узурпации, даже колониализма, единственный аутентичный и политически оправданный вид нарратива — автобиография.
В новом сборнике эссе американский писатель Джонатан Франзен, прекрасно знакомый российскому читателю по романам «Поправки» и «Безгрешность», пишет, в числе прочего, о литературе, которая «побуждает тебя задаваться вопросом, не можешь ли ты быть в чем-то неправ, а то и кругом неправ, и пытаться представить себе, почему кто-то другой может тебя ненавидеть». Какой бы темы Франзен ни касался, он никогда не ориентируется на чужое мнение, непременно ироничен, но всегда готов корректировать свои...
Естественно, он (миротворец и конформист) не выпустит злость наружу, сумеет укротить её, как укрощает все эмоции, идущие вразрез с эмоциями собеседника.
Габриель не очень любил вспоминать, как эта тетрадь попала ему в руки. Грязная история. Когда-то давно, в детстве, он с ватагой мальчишек украл у незнакомого мужчины сумку. В ней не оказалось ничего ценного — только сменная одежда и обычная тетрадка. Эту тетрадь, заполненную бесконечным потоком слов, написанных слитно, без пробелов, Габриель читал десять лет. Это был дневник, написанный от первого лица. О том, как мужчина убивал женщин. С жуткими, леденящими кровь подробностями. Всего семь...
Интернет - питательная среда для самых разных пороков и комплексов: гипертрофированное тщеславие, жажда превосходства, ложь во всех модификациях, откровенное манипулирование случайными собеседниками.
Конечно, Интернет - незаменимое средство для получения информации, там этой информации завались, стихийное бедствие какое-то, торнадо, смерч, цунами, но - нужно ли обычному человеку столько информации? и тысячную её долю не удастся переварить за всю жизнь.
Габриель не очень любил вспоминать, как эта тетрадь попала ему в руки. Грязная история. Когда-то давно, в детстве, он с ватагой мальчишек украл у незнакомого мужчины сумку. В ней не оказалось ничего ценного — только сменная одежда и обычная тетрадка. Эту тетрадь, заполненную бесконечным потоком слов, написанных слитно, без пробелов, Габриель читал десять лет. Это был дневник, написанный от первого лица. О том, как мужчина убивал женщин. С жуткими, леденящими кровь подробностями. Всего семь...
На лице застыло выражение настороженности и неизбывной печали - как у человека, которого обстоятельства вынуждают быть лучше, чем он есть на самом деле.
Габриель не очень любил вспоминать, как эта тетрадь попала ему в руки. Грязная история. Когда-то давно, в детстве, он с ватагой мальчишек украл у незнакомого мужчины сумку. В ней не оказалось ничего ценного — только сменная одежда и обычная тетрадка. Эту тетрадь, заполненную бесконечным потоком слов, написанных слитно, без пробелов, Габриель читал десять лет. Это был дневник, написанный от первого лица. О том, как мужчина убивал женщин. С жуткими, леденящими кровь подробностями. Всего семь...
...занозы этой разновидности не выходят наружу. Через слои эпидермиса они проникают всё глубже, ныряют в кровоток и, попутешествовав, прибиваются к сердцу. Чтобы остаться там навсегда.
Габриель не очень любил вспоминать, как эта тетрадь попала ему в руки. Грязная история. Когда-то давно, в детстве, он с ватагой мальчишек украл у незнакомого мужчины сумку. В ней не оказалось ничего ценного — только сменная одежда и обычная тетрадка. Эту тетрадь, заполненную бесконечным потоком слов, написанных слитно, без пробелов, Габриель читал десять лет. Это был дневник, написанный от первого лица. О том, как мужчина убивал женщин. С жуткими, леденящими кровь подробностями. Всего семь...