Мои цитаты из книг
— Довольно, Бартимеус! — Соломон поджал губы. — Итак, во всем перечисленном ты, очевидно, виновен. Однако следует принять во внимание, что ты — раб, вынужденный выполнять чужую волю, и, откровенно говоря, невзирая на то, что я испытываю большое искушение тебя покарать, вины я за тобой не вижу.
Джинн шумно выдохнул.
— Правда? Ни фига себе! Вот это истинная мудрость, это я понимаю!
Известно, что волшебники любят призывать духов и сваливать на них всякую черную работу: строить дворцы, сражаться с врагами, искать сокровища и так далее. Царь Соломон, например, при помощи простого колечка мог запросто призвать несметные полчища этих трудолюбивых существ. Неудивительно, что царство его процветало. Кстати, помните Бартимеуса? Того джинна, у которого язык без костей. Он еще был замешан в историях с Амулетом Самарканда и Глазом Голема и имел самое непосредственное отношение к...
Еще во дворце не рекомендовалось: драться, пожирать слуг, бегать по коридорам, браниться, рисовать непристойные картинки на стенах гарема, распространять по кухне дурные запахи и плеваться на ковры. Ну, по крайней мере, это то, за что влетало лично мне, — вероятно, были и другие запреты.
Известно, что волшебники любят призывать духов и сваливать на них всякую черную работу: строить дворцы, сражаться с врагами, искать сокровища и так далее. Царь Соломон, например, при помощи простого колечка мог запросто призвать несметные полчища этих трудолюбивых существ. Неудивительно, что царство его процветало. Кстати, помните Бартимеуса? Того джинна, у которого язык без костей. Он еще был замешан в историях с Амулетом Самарканда и Глазом Голема и имел самое непосредственное отношение к...
И тут являюсь я, весь такой непринужденный. Немая сцена.
Короче, бывали в моей карьере моменты и похуже.
— Привет, Ашмира! — дружески сказал я. — Привет, Соломончик! — Я пригладил усы лапой. — Кто первым очухается, получит приз!
Известно, что волшебники любят призывать духов и сваливать на них всякую черную работу: строить дворцы, сражаться с врагами, искать сокровища и так далее. Царь Соломон, например, при помощи простого колечка мог запросто призвать несметные полчища этих трудолюбивых существ. Неудивительно, что царство его процветало. Кстати, помните Бартимеуса? Того джинна, у которого язык без костей. Он еще был замешан в историях с Амулетом Самарканда и Глазом Голема и имел самое непосредственное отношение к...
Типичная черта типичного ближневосточного деспота: им всем хочется быть круче тех, что жили до них.
Известно, что волшебники любят призывать духов и сваливать на них всякую черную работу: строить дворцы, сражаться с врагами, искать сокровища и так далее. Царь Соломон, например, при помощи простого колечка мог запросто призвать несметные полчища этих трудолюбивых существ. Неудивительно, что царство его процветало. Кстати, помните Бартимеуса? Того джинна, у которого язык без костей. Он еще был замешан в историях с Амулетом Самарканда и Глазом Голема и имел самое непосредственное отношение к...
Ты говоришь, я поступаю жестоко, но я всего лишь поступаю с ними так, как они поступили с тобой. То, что человек готовил другому, и есть лучшее наказание для него. Самое справедливое.
Его называли Смертью на службе Его Величества, а теперь он последний жрец самого страшного из Четырех Богов. Он дальний родственник короля, самый влиятельный человек в Северных землях. И он похоронил уже двух жен, а мне предстоит стать третьей. Отказаться невозможно, ведь я уже надела диадему послушания и обязана исполнить волю отца. Мой жених пугает меня до дрожи, да и умирать, как мои предшественницы, я не хочу, а потому постараюсь найти выход. Но в чужом мрачном замке так трудно понять, кто...
— Я не хочу, чтобы кого-то наказывали из-за меня, — нахмурилась я. — Неужели нельзя обойтись без этого?
— Нельзя, — серьезно ответил он. — Потому что я собираюсь наказать их не из-за тебя. Я собираюсь наказать их за то, что они сделали с тобой. Если я просто прощу им это, они могут сделать это снова. Или сделать с кем-то еще. Или даже сделать что-то хуже. Безнаказанность порождает вседозволенность.
Его называли Смертью на службе Его Величества, а теперь он последний жрец самого страшного из Четырех Богов. Он дальний родственник короля, самый влиятельный человек в Северных землях. И он похоронил уже двух жен, а мне предстоит стать третьей. Отказаться невозможно, ведь я уже надела диадему послушания и обязана исполнить волю отца. Мой жених пугает меня до дрожи, да и умирать, как мои предшественницы, я не хочу, а потому постараюсь найти выход. Но в чужом мрачном замке так трудно понять, кто...
Ночь, тишина и одиночество всегда меняют восприятие. Мысли, которые ни за что не пришли бы в голову при дневном свете, ночью невозможно из нее выгнать.
Его называли Смертью на службе Его Величества, а теперь он последний жрец самого страшного из Четырех Богов. Он дальний родственник короля, самый влиятельный человек в Северных землях. И он похоронил уже двух жен, а мне предстоит стать третьей. Отказаться невозможно, ведь я уже надела диадему послушания и обязана исполнить волю отца. Мой жених пугает меня до дрожи, да и умирать, как мои предшественницы, я не хочу, а потому постараюсь найти выход. Но в чужом мрачном замке так трудно понять, кто...
Если ты хочешь вернуть себе право решать за себя, то должна научиться принимать трудные решения. А не просто ждать у моря погоды. Да, ради свободы приходится рисковать. И иногда прыгать через пропасть, точно не зная, где у нее другая сторона и есть ли она вообще. Это трудно, это страшно, но порой необходимо.
Его называли Смертью на службе Его Величества, а теперь он последний жрец самого страшного из Четырех Богов. Он дальний родственник короля, самый влиятельный человек в Северных землях. И он похоронил уже двух жен, а мне предстоит стать третьей. Отказаться невозможно, ведь я уже надела диадему послушания и обязана исполнить волю отца. Мой жених пугает меня до дрожи, да и умирать, как мои предшественницы, я не хочу, а потому постараюсь найти выход. Но в чужом мрачном замке так трудно понять, кто...
Да уж, редко кто бывает так жесток по отношению к женщине, как другие женщины, — пробормотал он, одним большим залпом приканчивая содержимое своего стакана. — Казалось бы, вы должны лучше понимать боль и страхи друг друга, больше жалеть друг друга.
Его называли Смертью на службе Его Величества, а теперь он последний жрец самого страшного из Четырех Богов. Он дальний родственник короля, самый влиятельный человек в Северных землях. И он похоронил уже двух жен, а мне предстоит стать третьей. Отказаться невозможно, ведь я уже надела диадему послушания и обязана исполнить волю отца. Мой жених пугает меня до дрожи, да и умирать, как мои предшественницы, я не хочу, а потому постараюсь найти выход. Но в чужом мрачном замке так трудно понять, кто...
Может быть, умение готовить и бесполезный навык для жены Торрена Фолкнора, но в этом случае очень мне пригодится. Или напишу Розе, как только почувствую себя в безопасности. Вдруг она согласится помочь мне? Она давно живет самостоятельно, может подсказать другие варианты. Что угодно, лишь бы не оставаться здесь. Надо было сразу так поступить, но, наверное, мне нужно было дойти до определенной степени отчаяния, чтобы работа прислуги показалась мне привлекательной альтернативой.
Его называли Смертью на службе Его Величества, а теперь он последний жрец самого страшного из Четырех Богов. Он дальний родственник короля, самый влиятельный человек в Северных землях. И он похоронил уже двух жен, а мне предстоит стать третьей. Отказаться невозможно, ведь я уже надела диадему послушания и обязана исполнить волю отца. Мой жених пугает меня до дрожи, да и умирать, как мои предшественницы, я не хочу, а потому постараюсь найти выход. Но в чужом мрачном замке так трудно понять, кто...