Людина, настільки могутня, що про неї не наважуються говорити, стає всюдисущою, адже вона панує над іншим внутрішнім світом.
Человека,о котором знают нечто необыкновенное,но при этом никто никогда не видел его лица,воображают прекрасным,царственным.О человеке,о котором много говорят,толком не зная даже,где он живет,придумывают бог знает что.Он становится удивительно многолик.Личность,могущественная настолько,что о ней не осмеливаются говорить,становится вездесущей,потому что проникает в самую нашу суть.
Имя,которое произносится шепотом,обладает большей властью,нежели то,что выкрикивают на площадях.
Шедевр мучается,меркнет в пространстве,где ему назначена цена,но теряется его ценность.Они светятся только там,где их окружает любовь.Они же вынуждены прозябать в мире,где у богатых нет времени,а у образованных нет денег.Ни те,ни другие не соответствуют величине,на которую замахиваются.
In any case, if "old comrades" sounded funny, why should words like "government" still be taken seriously? Did those figureheads have a monopoly, perhaps, on being serious? Were they an exception to the devaluation of words?
Людську досконалість та технічну бездоганність неможливо узгодити між собою.
Discipline had vanished from the world.It had been replaced by the catastrophe.We were living in permament unrest,and no one could trust anyone else.
«[...] оба мы были наполовину правы и оттого целиком заблуждались [...].»
Всяких женщин красит то же, В чем блудниц очарованье - приметы утоленного желанья.
Они дошли уже до той черты, когда секс кажется весьма скучным, если это не завершение ссоры.