И как мы, люди, отличаемся друг от друга, так же ни одна книга не похожа на другую. Та книга, которая перевернет душу одного, заставит зевать другого.
... я приобрела привычку иметь записную книжку и собирать в неё пенки с книг, то есть цитаты. Это немного похоже на гербарий, куда ботаник, идя по тропинкам, собирает то, что считает самым красивым, или то, чего ещё никогда не встречал.
Никогда не забывайте, что чтение книги – не обязанность и что расстаться с ней, прочитав пятьдесят скучных страниц, – не кощунство, а необходимость!
Иногда надо совсем немного и ещё несколько книг, чтобы жизнь снова приобрела утраченные краски.
Для меня заменить все книги одним аппаратом, на котором можно читать все истории, – это всё равно что отменить все пищевые продукты и их размещение на тарелках и оставить только одноразовые фляги для напитков с надписями «свежая вишня», «рагу», «шоколад с орехами» или «торт с лимонным безе».
Марокканцы называют судьбу «мектуб». Это значит – то, что написано на небесах; и нам следует смириться с тем, что мы лишь чернила, а не перо.Это не значит, что мы освобождены от ответственности, но это освобождает нас от потребности сделать нашу жизнь успешной согласно набору навязанных критериев, которые одинаковы для всех.
Каждая любовь, в которой есть хотя бы малейший намек на обязанность, – бескорыстная любовь, и в зависимости от размеров ее она становится одержимостью. Кто считает, что он должен что-либо предмету своей любви, тот религиозен или романтик.
Всякое государство есть деспотия, независимо от того, является ли этим деспотом один человек или многие, или же, как это себе представляют в республике, господами являются все, т.-е. когда все друг для друга деспоты.
...не утруждай себя преградами других; достаточно, если ты разрушишь свои собственные.
Не должно считать себя «чем-нибудь особенным», как, например, евреем или христианином. Да я и не считаю себя чем-нибудь особенным, я считаю себя единственным. Я имею, конечно, известное сходство с другими, но это имеет значение только для сравнения или рассуждения; в действительности же я – несравним, я – единственный. Мое тело – не их тело, мой дух – не их дух. Если же вы захотите подвести мое тело, мой дух под общее понятие «плоти, духа», то это будут ваши мысли, которые с моим телом, моим духом ничего общего не имеют и во всяком случае не сделают из них моего «призвания».