Я уже так привыкла к темной стороне за последний год, что не могла представить себя светлой снова. И если выбирать между повышенной эмоциональностью и равнодушием, я, пожалуй, выберу равнодушие. С холодной головой легче выжить, особенно изгою вроде меня.
Магистр распрямился, и теперь в его глазах читалось уважение.
– Тоже «фиолетовый» уровень? – уточнил он.
– «Коричневый», – мило улыбаясь, поправила я его.
Лицо Дорна слегка побледнело. Ага! Кажется, ему известно, что, начиная с «фиолетовой» ступени, в Госфорде готовят наемных убийц. И это он еще меня с сардами не видел!
– Я освобождаю вас от своих занятий, студентка, – чуть охрипшим голосом сказал он. – Не думаю, что смогу научить вас чему-то новому.
Для того, чтобы появились новые результаты, надо по-новому мыслить. Но существующие результаты не дают нам возможности перейти на другой уровень убеждений. Как же разорвать замкнутый круг? Действовать по формуле ДХЧН!
ДХЧН расшифровывается так: "Делать хоть что-нибудь". Не задавайтесь вопросом: "Что делать?". Просто делайте хоть что-нибудь. Это реально прорывает! Причем прорывает именно мысли. Когда вы делаете хотя бы что-нибудь, у вас начинают появляться какие-то новые результаты.
Они могут быть правильными, они могут быть неправильными. Эти результаты могут вести вас туда, куда вы хотите, или сбивать с намеченного пути. Но они начинают раскачивать ваш финальный результат. Вам открываются новые границы, которые вдохновляют вас на движение дальше. Поэтому когда в голове застой, ДХЧН! (Стр. 40-41)
"Старушка слово свое сдержала и на пятый день после похорон отошла следом за зятем. Все это сильно взволновало Викторию, но еще больше ее поразило то обстоятельство, что муж стрелялся из-за любви к другой женщине. Это до сих пор не давало ей покоя. Она даже у меня поинтересовалась, знал ли я что-нибудь о его романе. Я, разумеется, заверил ее, что ничего не знал. Только подумал про себя, что стрелялся Саша из-за долгов, а не из-за любви. Сколько лет с ним прожила и не знала, что он способен на такое глубокое чувство! – сказала она мне с таким видом, словно хотела показать, что гордится мужем, пусть и задним числом. Я не стал спорить, женщинам часто хочется верить в то, чего нет."
«Рисунки из Фьезоле»
"Все заканчивалось с возвращением назад. Еще в воздухе на подлете к родной земле Лизавета менялась, становилась раздражительной, задумчивой, больной. В аэропорту, когда она созванивалась с матерью, лицо ее окончательно принимало маску озабоченной хмурости, от которой, как ни старался Тимофеев, освободить ее он не мог. Он злился, видя, как то, чего он добился и создал таким трудом, бесследно исчезает в паутине материнских дел. Пятизвездочные отели, подарки, покупки, посиделки в кафе, подъодеяльные нежности и обещания, данные друг другу, – все стиралось из Лизаветиной памяти в миг, когда звонила мать и сообщала, что надо перепечатать статью, начистить хрусталь в серванте или перешить бабушкину шаль."
«Лизаветина загадка»
... но на этот раз в меня проникло беспокойство другого рода, внутреннее, а это, я знал, было хуже всего.
- Посмотри, за облаками всегда есть солнце. Даже когда его не видно, оно там есть.
Когда у тебя чего-то нет, ты думаешь, что когда это будет, ты станешь самым счастливым. Но вот у тебя есть и это, и то, но что-то все равно не так. Ты чувствуешь себя обманутым. Все, конечно, неплохо. Но ты ожидал, что будет лучше. Допустим, ты ждал к завтраку черную икру, а тебе подали отлично сваренное яйцо. И яйцо-то вкусное, и желток золотистый, и ложечка к нему серебряная, и соль крупного помола – все как ты любишь. Но ты-то ждал икру.
"Была тут и трепетная нежность листвы, и солнечная яркость полей, и итальянская поэтичность местности, но самое главное, здесь был художник, и чувствовалось, как эти края дороги его сердцу. Глядя на акварели, думалось не о природе, и не об Италии. Думалось о любви".
"А Наташа, представь себе, и не заметила, что я от нее уходил. Гардеробная моя еще некоторое время стояла пустая, но Наташа этого не видела – мы давно уже не заходим в комнаты друг друга. Вот так, все решилось без моего участия. Можно сказать, я попытался вылезти из своей колеи. Но обстоятельства вернули меня назад. И я успокоился. Ни о чем не жалел. И больше ни о чем не мечтал. До вчерашнего дня. Ты видел, с какой насмешкой посмотрела на меня вчера Наташа, когда разговор зашел о любви? Она считает, я не способен любить. Что мне никто не нужен. Что женщин я понимать так и не научился. И всегда думаю только о себе. Но что бы она сказала, если б узнала, что в это самое время, когда мы гостили у тебя и спорили о любви, в двух шагах от нас, в «Голден Эппл» на Малой Дмитровке, сидит женщина вдвое моложе нее и ждет моего ответа? Накануне, во время нашего свидания, она уверяла меня, что второго такого, как я, на свете не существует."
«Утро нового дня»