admin

Хотя я сильно пострадал из-за войны, но никак не мог представить для себя другой жизни.

На дороге, раскисшей от весенних дождей, лежали завалы из искорёженных машин и трупов. Внутренности их разносило на семь-восемь метров. А ведь ещё пятнадцать минут назад над дорогой пели птицы.

Если завтра мы проиграем, то на милосердие рассчитывать не приходится. Нас будут обвинять в том, что мы убийцы, - как будто солдаты во все времена занимались не тем, что убивали. Идеалы, в которые мы верим, будут осмеяны. Не пощадят никого и ничего. Наши могилы уничтожат. Оставят памятники лишь тем, кто в глубине души был на стороне врага, - подумаешь, какое геройство! А подвиги, которые мы совершаем каждодневно, наши страхи и наши надежды, память живых и мертвых товарищей - все это будет предано забвению, и потомки никогда не узнают правды. Они будут думать, что мы болваны, и пожертвовали жизнью ради глупейшей цели. У вас больше нет выхода. Пусть завтра победят враги, пусть закончится война и наступит мирная жизнь. Но вам не будет покоя. Вам не простят, что вы остались в живых. На вас будут взирать с презрением. Или, в лучшем случае, так, будто вы ископаемый мамонт. Среди других вы всегда будете чувствовать себя чужими. Такой участи вы себе желаете?

— Как думаете, господин майор, а у нас все получится? — отважился кто-то задать вопрос.
— Я не думаю и вам не советую. Приказ есть? Есть. А думать будем, когда его выполним.

Как только становится страшно, все мы вспоминаем о родителях, особенно о матери.

Над останками погибших в России немцев нет надгробий. В один день какой-то мужик запашет останки, засыплет их удобрением и засеет пашню подсолнухами.

— Взвод, вперёд! На первый, второй рассчитайсь!
Первый, второй... Первый, второй... Я стал "первым" и, следовательно, мог остаться в цементном убежище, которое для меня в тот момент было лучше любого дворца: ведь снаружи бушевала смерть. Я подавил улыбку: вдруг фельдфебель заметит и отправит меня в бой. Мысленно я благодарил Бога, Аллаха, Будду, небеса, землю, воду, огонь, деревья — всё, что мне приходило в голову. Ведь я остаюсь в подвале, который станет мне прикрытием.

Мы оставили эту землю советским войскам, которые преследовали нас по пятам. Так закончился последний европейский крестовый поход.

В полудрёме мы глядели в небо и ни о чём не думали. И правда, зачем? Мы полностью порвали с прошлым. Воспоминания о мирной жизни были для нас тем же, что о прочитанных когда-то книгах.

Перед прицелом моей винтовки время от времени появлялся силуэт русского. Спуск курка, облачко дыма — и я ищу уже новую жертву. Буду ли я прощен? Виноват ли я? Вот передо мной уже раненый молодой парень. На несколько секунд он замер передо мной, а затем бросился бежать. Но было поздно. Его лицо посерело. Он схватился обеими руками за грудь и упал лицом на землю. Заслужу ли я прощение? Смогу ли это забыть?