— Совсем не обязательно было улыбаться всяким олухам, — упрекнул Иррилий, стоило нам отъехать.
— Я представляла, как укорачиваю ему язык кинжалами, — призналась я, и мой ответ неожиданно развеселил эльфа.
Как удержать избалованную бестию в узде, если ее окружает больше полусотни мужчин? Лишь заставить желать покорить одного определенного.
Вот узнать бы, кто этот нарров гаденыш, пустивший в нее болт. Пусть и по ошибке. Я тоже по ошибке могу руку сломать или глаз подбить.
Одновременно я отыскивал взглядом одежду, которую еще вечером забрала с собой прелестная девушка в таком откровенном одеянии, что глаза сами собой поворачивались следом за ней. Судя по ее заявлению, всех девушек в мужскую часть прислали для наслаждения гостей. В итоге я насладился сполна: отдал ей всю одежду и попросил до утра не беспокоить. И просто провалился в сон.
— Встреча с тобой перевернула мою жизнь. Ты как звезда осветила мой путь, а твой голос проник в душу. Ты стала мелодией моей души, без звучания которой жизнь станет пустой и ненужной. В тебе меня безмерно восхищает все: твоя сила духа, твердость воина и слабость женщины, твоя красота и нежность. Ты как закаленный клинок, можешь быть опасной, но завораживаешь блеском своей души, и можно бесконечно любоваться гранями твоего характера. Все, чего я хочу, — быть рядом с тобой. Любить и заботиться, беречь и поддерживать на жизненном пути.
В разговоре с Арршей я вспомнил, что дипломатия с орками считалась не самой сложной, но самой унылой. Они упрямые, упертые и остальные слова на букву «у». Их не надо перехитрять, их надо уломать. Уговорить и убедить. Порой на это уходило сил больше, чем на то, чтобы перехитрить самого прожженного правителя.
Общаться с местными жительницами мне не слишком хотелось. Если честно, я вообще плохо представляла, о чем мы можем поговорить. Я им о способах заточки меча, а они мне о новых духах? Я им о том, как можно прижечь рану, если поблизости нет целителя, а они мне - о новых тканях?
- И пусть все присутствующие станут свидетелями этого знаменательного для меня события, - нанёс завершающий удар он. Акиф окинул своих подданных таким тяжёлым взглядом, как будто запоминая свидетелей. Повисла пауза. Гнетущая.
Отец говорил правду - или то, что считал правдой. Невозможно обмануть собеседника, если у него то же лицо, что и тебя.
Его слова заглушила новая серия взрывов. За ней последовал шквал огня из вражеских лазеров, а затем жуткий вой, похожий на свист урагана, - это «Купол грома» потерял герметичность. Однако тишина, которая последовала за всем этим, была ещё хуже.