Иногда так бывает, что время останавливается только для тебя. Застываешь ты, будто мошка в янтариновой толще, вокруг продолжается суетливое движение других козявок, но сам ты – ни охнуть, ни вздохнуть…
- Надо чего? - вежливо вступила бабуля.
- Ты, это, девку-то не гноби...
Судя по звуку, Еремей разговаривал, не покидая стратегического дверного косяка.
- Дверь закрой, дует. Чай не девочка уже под сквозняком сидеть.
Додумать я не успела. Красавец склонился ко мне с отчетливым намерением запечатлеть, так сказать, поцелуй. Ага, такой выведет! Не знаю, как из лесу, а уж из терпения меня - точно. Вишь, выискался! Полупроводник, ёжкин кот! Скользнув верткой змейкой с валуна, я отвесила нахалу затрещину:
- Да ты, дедушка, совсем ополоумел!
Безупречные брови поползли вверх, выражая недоумение. Мамочки, забыла! Три раза надо "слово" молвить, чтоб подействовало. Наскоро пробормотав: "Дедушка, дедушка...", я любовалась на то, как сползает с красавца наведенный морок - съеживаются плечи, уменьшается рост и хлопьями грязной пены истаивает заморское облачение. Через несколько мгновений передо мной стоял хозяин леса в своем обычном виде - русоволосого коренастого бородача, не по погоде одетого в тонкий полотняный руб.
- Это что же такое получается? - уперев руки в боки в лучших традициях деревенских склочниц, вопросила я. - Седина у нас в бороду ударила?
Леший смущенно переминался с ноги на ногу и отчаянно краснел:
- Ну чего ты, Лутонь... Ну пошутил я, настроение с утра такое... шутейное...
— Человек прохожий, обшит кожей, — ответил я, широко улыбнувшись. — Откуда иду — там уже забыли, а сюда пришел — ни за что закрыли.
«— Он вёл переговоры со странами, где притесняли христиан. — Хотел, чтобы притеснений прибавилось?»
Для триумфа зла необходимо только одно - бездействие добрых людей.
Каждый день - первый в нашей жизни.
Иногда я - загадка даже для самого себя.
Мы - вода той реки, которая называется цивилизацией.
Вы вошли в этот мир в борьбе, сэр, и с того самого момента уже не переставали бороться до самой смерти.