Мои цитаты из книг
– Немезида, ты слышала, что она сказала? – спросил он.
– Как я могла не слышать? – Я неуверенно подняла на него глаза.
– Тогда позволь своей душе сказать тебе правду. Я же знаю, что она у тебя есть, так же как у меня. Правда в том, что я всегда тебя любил, – сказал Тайрус.
– Я хочу, чтобы ты была рядом со мной. Чтобы мы вместе управляли галактикой.
– Поклянись… поклянись, что не приложил руку к смерти Донии.
– Клянусь своей империей! – Он прижал руку к груди.
– Если я когда-нибудь узнаю, что ты мне солгал, – тихо предупредила я, – пощады не жди.
– Я бы и не ждал ничего иного от тебя, любовь моя, – улыбнулся он. – А теперь возьми меня за руку.
Люди покорили космос. Но прошли века, и техника начала приходить в негодность, ведь новая религия – гелионизм – объявила науку ересью. Человечество разделилось на Грандов, живущих в крепостях-звездолетах, и Излишних, жителей планет-колоний. Чтобы наказать семью Эмпиреан за ересь, жестокий Император вызывает Сидонию, дочку Окаянного Еретика, ко двору, где ей грозит казнь. Но ее место занимает Немезида – дьяболик, искусственно созданный телохранитель, не знающий страха и жалости. Она хладнокровно...
Власть - самая ядовитая субстанция во вселенной. Не только сама власть, но даже одно желание обладать ею необратимо разрушают душу.
Люди покорили космос. Но прошли века, и техника начала приходить в негодность, ведь новая религия – гелионизм – объявила науку ересью. Человечество разделилось на Грандов, живущих в крепостях-звездолетах, и Излишних, жителей планет-колоний. Чтобы наказать семью Эмпиреан за ересь, жестокий Император вызывает Сидонию, дочку Окаянного Еретика, ко двору, где ей грозит казнь. Но ее место занимает Немезида – дьяболик, искусственно созданный телохранитель, не знающий страха и жалости. Она хладнокровно...
Все мы не что иное, как мыслящие сгустки звездной пыли.
Люди покорили космос. Но прошли века, и техника начала приходить в негодность, ведь новая религия – гелионизм – объявила науку ересью. Человечество разделилось на Грандов, живущих в крепостях-звездолетах, и Излишних, жителей планет-колоний. Чтобы наказать семью Эмпиреан за ересь, жестокий Император вызывает Сидонию, дочку Окаянного Еретика, ко двору, где ей грозит казнь. Но ее место занимает Немезида – дьяболик, искусственно созданный телохранитель, не знающий страха и жалости. Она хладнокровно...
Кто нибудь мог бы назвать нас ужасающей парой и был бы прав. Оба мы с ним были скорпионами, пересекающими самую опасную из рек. Мы могли ужалить, но и плавать мы умели. Видимо, только скорпион мог спасти другого скорпиона.
Люди покорили космос. Но прошли века, и техника начала приходить в негодность, ведь новая религия – гелионизм – объявила науку ересью. Человечество разделилось на Грандов, живущих в крепостях-звездолетах, и Излишних, жителей планет-колоний. Чтобы наказать семью Эмпиреан за ересь, жестокий Император вызывает Сидонию, дочку Окаянного Еретика, ко двору, где ей грозит казнь. Но ее место занимает Немезида – дьяболик, искусственно созданный телохранитель, не знающий страха и жалости. Она хладнокровно...
Оруэлл восхищался Томасом Пейном, он учился у него, считая Пейна прообразом современного правдоискателя, независимого от издателей и заказчиков
Одного из самых влиятельных интеллектуалов начала XXI века, Кристофера Хитченса часто и охотно сравнивают с Джорджем Оруэллом: оба имеют удивительно схожие биографии, близкий стиль мышления и даже письма. Эта близость к своему герою позволила Хитченсу создать одну из лучших на сегодняшний день биографий Оруэлла. При этом книга Хитченса не только о самом писателе, но и об «оруэлловском» мире — каким тот был в период его жизни, каким стал после его смерти и каков он сейчас. Почему настолько...
И крайние левые, и левые демократы с помощью разных подходов пришли к единому заключению: сталинизм - это отрицание социализма, а не одна из его версий
Одного из самых влиятельных интеллектуалов начала XXI века, Кристофера Хитченса часто и охотно сравнивают с Джорджем Оруэллом: оба имеют удивительно схожие биографии, близкий стиль мышления и даже письма. Эта близость к своему герою позволила Хитченсу создать одну из лучших на сегодняшний день биографий Оруэлла. При этом книга Хитченса не только о самом писателе, но и об «оруэлловском» мире — каким тот был в период его жизни, каким стал после его смерти и каков он сейчас. Почему настолько...
Лингвистическая транспарентность есть обман, вынуждающий интеллектуалов ограничивать себя повседневностью и мешающим им осмысливать мир более радикально
Одного из самых влиятельных интеллектуалов начала XXI века, Кристофера Хитченса часто и охотно сравнивают с Джорджем Оруэллом: оба имеют удивительно схожие биографии, близкий стиль мышления и даже письма. Эта близость к своему герою позволила Хитченсу создать одну из лучших на сегодняшний день биографий Оруэлла. При этом книга Хитченса не только о самом писателе, но и об «оруэлловском» мире — каким тот был в период его жизни, каким стал после его смерти и каков он сейчас. Почему настолько...
Самовоспроизводящаяся неразбериха: иго насаждается теми, кто от него страдает
Одного из самых влиятельных интеллектуалов начала XXI века, Кристофера Хитченса часто и охотно сравнивают с Джорджем Оруэллом: оба имеют удивительно схожие биографии, близкий стиль мышления и даже письма. Эта близость к своему герою позволила Хитченсу создать одну из лучших на сегодняшний день биографий Оруэлла. При этом книга Хитченса не только о самом писателе, но и об «оруэлловском» мире — каким тот был в период его жизни, каким стал после его смерти и каков он сейчас. Почему настолько...
Благодаря ему [Оруэллу] в язык влился свежий ручеек политических понятий, а еще ему удалось изменить их восприятие даже самыми неграмотными людьми, заставить осознать их силу
Одного из самых влиятельных интеллектуалов начала XXI века, Кристофера Хитченса часто и охотно сравнивают с Джорджем Оруэллом: оба имеют удивительно схожие биографии, близкий стиль мышления и даже письма. Эта близость к своему герою позволила Хитченсу создать одну из лучших на сегодняшний день биографий Оруэлла. При этом книга Хитченса не только о самом писателе, но и об «оруэлловском» мире — каким тот был в период его жизни, каким стал после его смерти и каков он сейчас. Почему настолько...
Присуждение Нобелевской премии за столь сомнительное литературное творение ["Георгикти" Клод Симон] - это скандал, показывающий интеллектуальное гниение, распространяемое псевдо-интеллектуалами
Одного из самых влиятельных интеллектуалов начала XXI века, Кристофера Хитченса часто и охотно сравнивают с Джорджем Оруэллом: оба имеют удивительно схожие биографии, близкий стиль мышления и даже письма. Эта близость к своему герою позволила Хитченсу создать одну из лучших на сегодняшний день биографий Оруэлла. При этом книга Хитченса не только о самом писателе, но и об «оруэлловском» мире — каким тот был в период его жизни, каким стал после его смерти и каков он сейчас. Почему настолько...