It is, I suppose, the common grief of children at having to protect their parents from reality. It is bitter for the young to see what awful innocence adults grow into, that terrible vulnerability that must be sheltered from the rodent mire of childhood.
People talk easily to me. They think a bald albino hunchback dwarf can’t hide anything. My worst is all out in the open. It makes it necessary for people to tell you about themselves. They begin out of simple courtesy. Just being visible is my biggest confession, so they try to set me at ease by revealing our equality, by dragging out their own less-apparent deformities.
У нас есть преимущество. Нормальные убеждены, что мы таим в себе некую высшую мудрость. Даже какой-нибудь занюханный клоун-карлик, с их точки зрения, очень умен, просто хорошо маскирует свой ум за дурашливыми ужимками. Цирковые уроды, они как совы, которых мифологизируют в холодную, безгрешную объективность. Нормальные думают, наше соприкосновение с привычной им жизнью условно. Мы им видимся как исключительные создания, не подвластные искушениям и порокам, стоящие выше мелочной суеты. Даже наша ненависть возвышенна и благородна в их тусклом, обыденном свете. И чем больше наше уродство, тем сильнее наша мнимая святость.
- И меня вдруг осенило! - Отец понял, что детей тоже можно целенаправленно сформировать. - И я подумал: "Вот он, розовый сад, стоящий человеческого интереса!"
Заставь себя полюбить их. Когда ты рядом, люби их всецело. Если сможешь полюбить их, они перед тобой беззащитны.
Также есть люди, которые чувствуют свою необычность, и она их пугает. Они стремятся к нормальности. Страдают из-за того, что они не такие, как все. Маются из-за своей неспособности слиться с толпой или же убедить себя в том, будто в них нет никаких отклонений от нормы. Это истинные уроды, почти всегда производящие впечатление скучных серых обывателей.
Есть лжецы и похуже врача-шарлатана. Это его пациенты.
Я чувствую ужас нормальности. Все эти наивные простаки охвачены ужасом от своей собственной заурядности. Они готовы на все, чтобы выделиться из толпы.
If you can change, you can also end.
Мне всё равно. Когда тебе не всё равно, от этого только хуже. Поэтому мне всё равно.