Мои цитаты из книг
Порой шутки начинают жить собственной жизнью
Эксцентричная, остросюжетная, странная и завораживающая история семьи «цирковых уродов». Строго 18+! Итак, знакомьтесь: семья Биневски. Родители – Ал и Лили, решившие поставить на своем потомстве фармакологический эксперимент. Их дети: Артуро – гениальный манипулятор с тюленьими ластами вместо конечностей, которого обожают и чуть ли не обожествляют его многочисленные фанаты. Электра и Ифигения – потрясающе красивые сиамские близнецы, прекрасно играющие на фортепиано. Олимпия –...
Детям горько и странно видеть, какими наивными, хрупкими и уязвимыми могут быть взрослые. И их, этих взрослых, конечно же, нужно беречь от всей едкой грязи детства.
Можно ли винить ребенка в том, что его возмущают иллюзии взрослых? Большие мягкие руки, тихий шепот в темноте: «Скажи маме и папе, что приключилось. Мы прогоним любую беду». Ребенок, в слезах ищущий утешения, чувствует, как ненадежно убежище, что ему предлагают. Как дом из соломы, домик из веточек. Взрослые не понимают. Они называются большими и сильными, обещают защиту от всего плохого. И видит бог, как отчаянно дети нуждаются в этой защите. Как непроглядна густая тьма детства, беспощадны клинки детской злобы – незамутненной, чистейшей злобы, которую не сдерживают ни возраст, ни наркоз воспитания.
Взрослые прекрасно справляются с расцарапанными коленками, упавшим на землю мороженым и потерявшимися куклами, но если они заподозрят истинную причину, по которой мы ревем в три ручья, то сразу выпустят нас из объятий и оттолкнут от себя с ужасом и отвращением. И все же мы – маленькие и напуганные, хотя и страшные в своих лютых желаниях.
Нам нужна эта уютная глупость взрослых. Даже зная, что это лишь иллюзия, мы все равно плачем и прячемся у них на коленях, как в домике, но говорим только об уроненных в грязь леденцах или потерянных плюшевых медвежатах и получаем себе в утешение новую конфету или игрушку. Мы обходимся этим малым, чтобы не оставаться один на один с черной бездной у нас в голове, от которой нет избавления, защиты и утешения. Но мы все-таки выживаем – мы вообще очень живучи – и в итоге спасаемся бегством в сумеречную невинность своей собственной взрослости с ее блаженным беспамятством.
Эксцентричная, остросюжетная, странная и завораживающая история семьи «цирковых уродов». Строго 18+! Итак, знакомьтесь: семья Биневски. Родители – Ал и Лили, решившие поставить на своем потомстве фармакологический эксперимент. Их дети: Артуро – гениальный манипулятор с тюленьими ластами вместо конечностей, которого обожают и чуть ли не обожествляют его многочисленные фанаты. Электра и Ифигения – потрясающе красивые сиамские близнецы, прекрасно играющие на фортепиано. Олимпия –...
Как мы забавно устроены: потенциальная возможность стать мишенью насилия повышает нам самооценку.
Эксцентричная, остросюжетная, странная и завораживающая история семьи «цирковых уродов». Строго 18+! Итак, знакомьтесь: семья Биневски. Родители – Ал и Лили, решившие поставить на своем потомстве фармакологический эксперимент. Их дети: Артуро – гениальный манипулятор с тюленьими ластами вместо конечностей, которого обожают и чуть ли не обожествляют его многочисленные фанаты. Электра и Ифигения – потрясающе красивые сиамские близнецы, прекрасно играющие на фортепиано. Олимпия –...
Правда - это всегда оскорбление или шутка. Ложь обычно изящнее и тоньше. Мы ее любим. Природа лжи - доставлять удовольствие. Правда не озабочена чьим-то удобством.
Эксцентричная, остросюжетная, странная и завораживающая история семьи «цирковых уродов». Строго 18+! Итак, знакомьтесь: семья Биневски. Родители – Ал и Лили, решившие поставить на своем потомстве фармакологический эксперимент. Их дети: Артуро – гениальный манипулятор с тюленьими ластами вместо конечностей, которого обожают и чуть ли не обожествляют его многочисленные фанаты. Электра и Ифигения – потрясающе красивые сиамские близнецы, прекрасно играющие на фортепиано. Олимпия –...
Власть как кустарный промысел для сумасшедших. Пастух - невольник овец. Огородник - пленник моркови. Только безумцы рвутся в начальники. Этих безумцев намеренно создают те, кому нравится, чтобы над нами начальствовали. Вы наблюдали подобное сотни раз. Мы создаём лидера, выделив из сидячей толпы того, кто стоит в полный рост. Возможно, ему не хватило стула. Или колени не гнутся из-за артрита. Неважно. Нам достаточно просто сидеть, когда кто-то стоит, и всё - жертва готова.
Эксцентричная, остросюжетная, странная и завораживающая история семьи «цирковых уродов». Строго 18+! Итак, знакомьтесь: семья Биневски. Родители – Ал и Лили, решившие поставить на своем потомстве фармакологический эксперимент. Их дети: Артуро – гениальный манипулятор с тюленьими ластами вместо конечностей, которого обожают и чуть ли не обожествляют его многочисленные фанаты. Электра и Ифигения – потрясающе красивые сиамские близнецы, прекрасно играющие на фортепиано. Олимпия –...
Большинство жестоких людей, к сознанию которых прикасался Бремен, были глупыми... зачастую поразительно глупыми, а многие усиливали свою глупость наркотиками...
Обладатель многих международных премий и наград Дэн Симмонс вернулся в жанр научно-фантастического триллера своим впечатляющим, вдумчивым романом о силе и боли телепатии! Джереми и Гейл были обречены на тоску и одиночество своей способностью читать чужие мысли – пока не нашли друг друга. Поженившись, они сблизились так сильно, как не дано ни одной обычной нетелепатической паре. И когда Гейл умерла, Джереми оказался буквально у последней черты. Измученный окружающим «нейрошумом», не способный...
Насилие поднимало самооценку. Насилие уравновешивало все те тоскливые часы, когда они ждали оскорблений или терпели их, бездельничали и смотрели телевизор, зная, что ничто из увиденной на экране роскоши им не доступно...
Обладатель многих международных премий и наград Дэн Симмонс вернулся в жанр научно-фантастического триллера своим впечатляющим, вдумчивым романом о силе и боли телепатии! Джереми и Гейл были обречены на тоску и одиночество своей способностью читать чужие мысли – пока не нашли друг друга. Поженившись, они сблизились так сильно, как не дано ни одной обычной нетелепатической паре. И когда Гейл умерла, Джереми оказался буквально у последней черты. Измученный окружающим «нейрошумом», не способный...
Не люблю маленьких козлов, которые изображают из себя больших козлов, только потому, что получили немного власти.
Обладатель многих международных премий и наград Дэн Симмонс вернулся в жанр научно-фантастического триллера своим впечатляющим, вдумчивым романом о силе и боли телепатии! Джереми и Гейл были обречены на тоску и одиночество своей способностью читать чужие мысли – пока не нашли друг друга. Поженившись, они сблизились так сильно, как не дано ни одной обычной нетелепатической паре. И когда Гейл умерла, Джереми оказался буквально у последней черты. Измученный окружающим «нейрошумом», не способный...
Может быть, истинным плодом дерева, запретным для Адама и Евы в тех волшебных сказках, которые в детстве так усердно вдалбывали Гейл родители, было не знание, как утверждала легенда, а сама смерть? Смерть могла взывать интерес у божества, которое было лишено даже сна, присматривая за своим творением.
Обладатель многих международных премий и наград Дэн Симмонс вернулся в жанр научно-фантастического триллера своим впечатляющим, вдумчивым романом о силе и боли телепатии! Джереми и Гейл были обречены на тоску и одиночество своей способностью читать чужие мысли – пока не нашли друг друга. Поженившись, они сблизились так сильно, как не дано ни одной обычной нетелепатической паре. И когда Гейл умерла, Джереми оказался буквально у последней черты. Измученный окружающим «нейрошумом», не способный...
Гейл любит читать и придаёт большое значение письменному слову, Джереми редко читает что-либо, выходящее за рамки его профессии, и считает романы пустой тратой времени.
Обладатель многих международных премий и наград Дэн Симмонс вернулся в жанр научно-фантастического триллера своим впечатляющим, вдумчивым романом о силе и боли телепатии! Джереми и Гейл были обречены на тоску и одиночество своей способностью читать чужие мысли – пока не нашли друг друга. Поженившись, они сблизились так сильно, как не дано ни одной обычной нетелепатической паре. И когда Гейл умерла, Джереми оказался буквально у последней черты. Измученный окружающим «нейрошумом», не способный...