— Истинная аристократка должна в совершенстве владеть своими эмоциями.
«Евочка, лапочка! Не слушай этого буку! Если ты его забудешь, мы все тут помрем от скуки. Продолжай в том же духе! Только в следующий раз приходи на разборки сама, а не присылай своих учениц. Я правда соскучился».
Под косыми каракулями в окружении алых сердечек было нацарапано:
«Целую! Всегда твой Ий».
«Забудь мое имя! Иначе я не поленюсь и лично займусь твоими поисками, а потом натравлю изголодавшегося без дела Ийзэбичи, который очень соскучился по своей идеальной женщине. Могу пригласить поохотиться и других не менее колоритных персонажей, но, думаю, одного рыжего дракона хватит, чтобы ты отстала от меня, моей семьи и моих творений надолго».
Ниже красовалась размашистая подпись:
«Сэн».
Правду говорят, любовь ослепляет. А еще отупляет и лишает отличных жизненных перспектив.
Блондинка поправила очки в тонкой оправе и сосредоточила взгляд на моей золотой шевелюре.
— Идеальная стерва начала размножаться? — спросила она, обращаясь к мужчинам. — И что ждет этот мир? Потоп, пожар, землетрясение?
— Хуже, Гелла. Она растревожила души давно погибших фейри, — ответил Ашенсэн, передав ей девочку.
— Ий, приструнил бы ты уже свою бабу, — поморщилась блондинка.
— Евочка? Где она?! — Новый персонаж нашей странной беседы вышел прямо из воздуха. Был он огненноволосым, в отличие от остальных, но тоже зеленоглазым.
— Нет ее тут, — сказал брюнет. — Напакостила и сбежала, как нашкодившая кошка. Вся в тебя, братец.
— Но пакостит она исключительно из-за тебя, — парировал рыжий. — Любовь идеальной женщины страшнее чумы!
— Да уж, Эрил-л-лин, — насмешливо протянул Виктор, который, в отличие от друга, пил чай, заваренный леди Рид. — И что с тобой прикажешь делать? Отдать нельзя, себе оставить — тоже не лучший вариант. Прибить разве что, дабы не досталась ты никому, — хохотнул он.
— Истинная любовь требует проверки, дорогая.
Мы танцевали для себя, наслаждаясь переливами чарующей мелодии, вдыхая нежный аромат цветов, любуясь друг другом и упиваясь нашей близостью. Моя рука покоилась в его ладони, глаза смотрели в глаза, а на губах цвела улыбка. Я вся была в белом, он — в черном, как две стороны одной медали, свет и тьма, которых безудержно влекло друг к другу, и в этом притяжении, словно дивный бутон, расцветало и набирало силу нечто новое, прекрасное, цельное… Любовь?
— Счастье имеет свою цену.