— Но если вода Циллиделлана хлынет в ущелье, станет много хуже. Тогда яд растечется быстрее. По всем землям на западе.
— А люди там знают, что им угрожает?
— Они знают, да.
— Тогда они должны были прийти сюда и помочь вам, мне так кажется. Форкер грустно улыбнулся:
— Это тебе так кажется. А вот кому-то другому гораздо удобнее не верить, что все происходит так, как оно происходит. Мол, такого не может быть…
— Очень часто ложь бывает непреднамеренной. Иногда мы сами верим: вот — правда, но на самом деле это оказывается обманом.
— Ты стал мне ближе, чем кто бы то ни было. Ты стал частью меня. — Голос пробился к долинцу будто издалека. — Дитя жизни, магия сделала это. Все изменяется в мире, но прошедшее мчится вперед и становится тем, чем должно было стать. Так было с твоим прадедом и отцом. И так будет с тобой.
Хотя нарушить слово, данное гному, все равно как и не нарушить вовсе…
Джайр вздохнул. Нет, почему-то не все равно. Даже слово, данное гному, есть слово. Не зря ведь оно называется “честное”. Сдержать его — дело чести. Нельзя им бросаться впустую: хочу — даю, хочу — забираю назад. Это тебе не плащ: дождик — надел, солнце — спрятал в шкаф. Стоит всего только раз не сдержать слово, и пошло-поехало. И всегда отыщутся оправдания.
— Магия меняет всякого, кто решится прикоснуться к ее секретам. Разница только в сущности изменений.
— Фортуна капризна, старик, — она дает, она и отбирает. Кто знает, где найдешь, где потеряешь. Найдешь одно — потеряешь другое. Очень, очень капризна.
— Мы не всегда подготовлены к тому, чтобы достойно встретить трудности, которые жизнь ставит на нашем пути.
— Подумай. Обида вызывает горечь, горечь — гнев. Если слишком далеко уйти по этой дороге, можно сбиться с пути.
— Магия эльфов — это не то, с чем можно забавляться; она может оказаться гораздо опаснее того Зла, против которого создавалась. Наши летописи предупреждают об этом. Эта магия может разрушить и тело, и душу. Раны тела можно исцелить, А раны души? Как ты вылечишь их, Целитель? — Она пододвинулась ближе. — Никто не стоит того, чтобы так рисковать, никто.
— Я должна была знать: есть решения, которые нельзя принимать заранее. Мы не можем предвидеть, что с нами случится, и потому не можем предвидеть, как мы будем действовать и на что решимся. И решимся ли вообще. С этим надо смириться.