Анна

– Самое лучшее моё создание и привязалось к каким-то смертным? Глупо, детка. Очень глупо. Разве ты ещё не поняла? Я создавал тебя не для этого.
– А для чего?! – Нервы были на пределе, и я закричала: – Для чего ты меня создал, больной ублюдок?! Я личность! Я живая! Я хочу жить и любить, а не валяться избитая в твоих казематах! Я хочу учиться и заводить друзей, а не ходить по грани между жизнью и смертью ради твоего развлечения!

– Успокойся. Ты не монстр. Ты просто Вишенка. Моя маленькая Вишенка. Обещаю, я не позволю ему тебя тронуть. Пускай он действительно Древний бог, но я жрец Светлой, а это не просто слова. Даже если он приехал только для того, чтобы наблюдать за тобой, я не позволю ему вмешиваться в твою жизнь.
Я смущённо улыбнулась, уютно устроившись в мужских объятиях, и поняла, что это самые лучшие слова, какие я когда-либо слышала. Большой, сильный, надёжный.
Мой.
Ещё не окончательно, но уже без вариантов.
– Спасибо.

– Мы договаривались! А договорённости необходимо выполнять всегда, иначе грош тебе цена!

– Я не всегда оправдывала его ожидания, и иногда он злился. Но это было давно. Уже всё зажило, правда.
– Не все шрамы заживают…

– А знаешь, – тихо сказала она, – я вполне нормально общалась с Эммой сегодня. Ты заметил? Мы не ссорились вообще.
– Угу. – Фёдор кивнул и невозмутимо сказал: – Уверен, что ты ещё не раз с ней поссоришься, я же тебя знаю.
Таис хмыкнула. Он действительно её знает. Очень хорошо знает и всё равно любит. Такую, какая есть. Злую, резкую, раздражительную и наглую. Торопливую и решительную. Смелую и ловкую. Наверное, это ещё одно свойство любви – принимать людей такими, какие они есть.
И, раз она любит Фёдора, она тоже так сумеет. И Эмму сможет принять, и Колючего. У неё должно получиться, у неё уже получается.

Очень здорово прижиматься губами к губам Федьки, чувствовать его руки на шее и на спине, чувствовать его тепло и его любовь. Наверное, вот эта сила, что исходит сейчас от её любимого друга, – эта сила и есть любовь. Именно она соединяет людей и заставляет жить вместе и держаться всегда вместе.
Всегда вместе…

– И ещё я поняла, почему знак «сердечко» обозначает любовь. Потому что, когда что-то случается с любимым человеком, болит всегда в груди, там, где сердце. Очень сильно болит, как будто кто-то вынул сердце из груди и оставил пустоту. И страшнее этой пустоты нет ничего, Федь. Нет ничего ужаснее того, когда тебе некого любить и никого нет рядом с тобой. Даже фрики не так страшны.
– Но теперь я рядом с тобой. Всё хорошо?
– Всё отлично.
Таис шмыгнула носом и вдруг прижалась губами ко лбу Фёдора.
– Ты – самое лучшее, что у меня есть, – прошептала она, – и ничего лучше не будет. Мне пришлось сначала потерять тебя, и только после понять это.
Фёдор перевернулся на спину, обнял её здоровой рукой и осторожно провёл губами по щеке. От этих прикосновений жаркий огонь полыхнул в сердце Таис, разлился рекой по груди, заставил гореть пальцы и щёки.
– Я тебя тоже люблю, – проговорил Фёдор, – я тебя тоже люблю, мартышка…

Глядя на стены спальни, Таис так чётко и ясно поняла, что всегда была счастлива. Пусть её счастье было злым и даже яростным, но оно было, это счастье. Были ночи, когда Фёдор согревал её своим теплом, встречал после охоты, шутил и помогал тащить рюкзак с едой. Были дни, когда они вместе смеялись над всякой ерундой, болтали часами или ругались с Вальком.
И за всем этим счастьем стоял Фёдор. И жизнь без него казалась теперь бессмысленной и пустой. Вот что такое любовь. Это когда человек становится частью тебя, твоей души, и без него жизнь оказывается половинчатой, и души тоже остаётся только половина.
Фёдор всегда был рядом, даже в её мечтах о будущем. Зачем теперь ей удобная каюта на Втором уровне? Зачем хорошая еда и классная одежда? Чтобы умереть с тоски?
Лучше бы она осталась там и истекала сейчас кровью вместе с ним. Лучше бы она не спасалась.
– Федя, я люблю тебя, – шептала Таис и слышала в ответ только стон.

Эмма пыталась разобраться в себе, но чётких и правильных ответов не было. Невозможно дать однозначное определение такому понятию, как «любовь». Невозможно разложить на формулы и правила Закона.
Несмотря ни на что, любовь всё равно оставалась загадкой. Загадкой, которая определяет жизнь.

Но, несмотря на все сомнения, Таис знала, что обязательно будет рядом с Фёдором. Только он удерживал её от того, чтобы не превратиться во фрика. Это она знала точно. Просто наверняка. Чувствовала всей душой.
Она действительно стояла на краю пропасти. Один неверный шаг, одна ошибка – и необратимые изменения сотрут личность Таис. Её глаза, её улыбку. Заменят злобной оскаленной гримасой.
Таис почти ощущала эту злобу. Злобу, меняющую сущность человека. Только рядом с Фёдором она могла оставаться девочкой Таис. И уж лучше погибнуть, спасая детей от фриков, чем самой стать фриком. Хоть какая-то польза будет от смерти. Польза для детей, для станции.
А может, всё ещё закончится хорошо.