Мои цитаты из книг
Здравствуй, моё славное Средневековье! Как всё-таки здорово вернуться в добрый мир звона стали, ржания лошадей, пылающих бойниц, братских пиров и вечного боя за жизнь! В мир, где всё просто и внятно, где даже интриги врагов имеют под собой лишь одну цель – отнять у меня всё: замок, земли, людей, жизнь. А моё право – не бегать в полицию, не звать на помощь, не жаловаться в Страсбург, а честно отвечать ударом на удар. Молись или дерись, третьего не дано, самое то!
Мне надоело выбрасывать дохлую нечисть со своего балкона! Я отец-одиночка, скромно торгую антиквариатом, воспитываю взрослую дочь. Её зовут Хельга, у неё голубые глаза и русые волосы. Она хорошо учится и может на спор перекусить стальную проволоку или завязать узлом гриф от штанги. Её боевой клич: «Гореть тебе в аду, дьявольское отродье!» Ещё у нас живёт её дядя, бывший северный бог, ныне сумасшедший со справкой. Он реальный псих, ходит голым, дерётся с инеистыми великанами, матерится, как...
– Вы интересный мужчина.
– Почему?
– Не пялитесь на мою грудь, хотя и явно не голубой. У вас длинные пальцы, признак творческой натуры, но кулаки сбиты. Причём не в спортзале, вы явно уличный боец. Держите чашку, оттопырив мизинец, – привычка мягко управлять лошадью? Угадала. Вы боитесь меня?
– Нет. Вы всего лишь женщина.
– Откуда такая уверенность? – Она непроизвольно вскинула брови, значит, я её задел. – Впрочем, вы правы. Я женщина, и я – ведьма. Ведьма в двенадцатом поколении.
Мне надоело выбрасывать дохлую нечисть со своего балкона! Я отец-одиночка, скромно торгую антиквариатом, воспитываю взрослую дочь. Её зовут Хельга, у неё голубые глаза и русые волосы. Она хорошо учится и может на спор перекусить стальную проволоку или завязать узлом гриф от штанги. Её боевой клич: «Гореть тебе в аду, дьявольское отродье!» Ещё у нас живёт её дядя, бывший северный бог, ныне сумасшедший со справкой. Он реальный псих, ходит голым, дерётся с инеистыми великанами, матерится, как...
– Что-то случилось, сир? – спросил за всех суровый Седрик, пока кухарка, конюх, две горничные, посудомойка, швея и ещё человек шесть прислуги набежали, вооружённые чем попало. Коллектив у нас дружный.
– Случилось, – устало подтвердил я. – Моя дочь, Хельга. Прошу любить и жаловать. Нет, ну с любовью, конечно, перебор… В общем, хотя бы терпеть.
Мне надоело выбрасывать дохлую нечисть со своего балкона! Я отец-одиночка, скромно торгую антиквариатом, воспитываю взрослую дочь. Её зовут Хельга, у неё голубые глаза и русые волосы. Она хорошо учится и может на спор перекусить стальную проволоку или завязать узлом гриф от штанги. Её боевой клич: «Гореть тебе в аду, дьявольское отродье!» Ещё у нас живёт её дядя, бывший северный бог, ныне сумасшедший со справкой. Он реальный псих, ходит голым, дерётся с инеистыми великанами, матерится, как...
– Ты прекрасно знаешь, что, ступая на земли той стороны, считается вежливым оставлять плату.
– Передай своим, что я жутко невоспитанное хамло, не уважающее ничьих традиций!
– Можно подумать, они этого и без меня не знают? Клянусь лужёной глоткой Хеймдалля, ты самый ужасный гость, самый отвратный друг, самый противный…
– А вот в последнем я не был замечен! Иначе твоя сестра выбрала бы другого.
Эд криво улыбнулся.
Мне надоело выбрасывать дохлую нечисть со своего балкона! Я отец-одиночка, скромно торгую антиквариатом, воспитываю взрослую дочь. Её зовут Хельга, у неё голубые глаза и русые волосы. Она хорошо учится и может на спор перекусить стальную проволоку или завязать узлом гриф от штанги. Её боевой клич: «Гореть тебе в аду, дьявольское отродье!» Ещё у нас живёт её дядя, бывший северный бог, ныне сумасшедший со справкой. Он реальный псих, ходит голым, дерётся с инеистыми великанами, матерится, как...
– А знаешь, – тихо сказала она, – я вполне нормально общалась с Эммой сегодня. Ты заметил? Мы не ссорились вообще.
– Угу. – Фёдор кивнул и невозмутимо сказал: – Уверен, что ты ещё не раз с ней поссоришься, я же тебя знаю.
Таис хмыкнула. Он действительно её знает. Очень хорошо знает и всё равно любит. Такую, какая есть. Злую, резкую, раздражительную и наглую. Торопливую и решительную. Смелую и ловкую. Наверное, это ещё одно свойство любви – принимать людей такими, какие они есть.
И, раз она любит Фёдора, она тоже так сумеет. И Эмму сможет принять, и Колючего. У неё должно получиться, у неё уже получается.
На огромной, как город, орбитальной станции МОАГ живут счастливые, красивые, умные дети. Их воспитывают, обучают и обслуживают роботы – заботливые няньки, учителя, охранники. Но где же их родители, почему они никогда не навещают детей? И какое будущее уготовано школьникам, которые сейчас учатся на программистов, космических штурманов, робототехников? Интересная работа, исполнение всех желаний, путешествия по Вселенной или что-то жуткое, непонятное, о чем говорится в страшной считалке, которую...
Очень здорово прижиматься губами к губам Федьки, чувствовать его руки на шее и на спине, чувствовать его тепло и его любовь. Наверное, вот эта сила, что исходит сейчас от её любимого друга, – эта сила и есть любовь. Именно она соединяет людей и заставляет жить вместе и держаться всегда вместе.
Всегда вместе…
На огромной, как город, орбитальной станции МОАГ живут счастливые, красивые, умные дети. Их воспитывают, обучают и обслуживают роботы – заботливые няньки, учителя, охранники. Но где же их родители, почему они никогда не навещают детей? И какое будущее уготовано школьникам, которые сейчас учатся на программистов, космических штурманов, робототехников? Интересная работа, исполнение всех желаний, путешествия по Вселенной или что-то жуткое, непонятное, о чем говорится в страшной считалке, которую...
– И ещё я поняла, почему знак «сердечко» обозначает любовь. Потому что, когда что-то случается с любимым человеком, болит всегда в груди, там, где сердце. Очень сильно болит, как будто кто-то вынул сердце из груди и оставил пустоту. И страшнее этой пустоты нет ничего, Федь. Нет ничего ужаснее того, когда тебе некого любить и никого нет рядом с тобой. Даже фрики не так страшны.
– Но теперь я рядом с тобой. Всё хорошо?
– Всё отлично.
Таис шмыгнула носом и вдруг прижалась губами ко лбу Фёдора.
– Ты – самое лучшее, что у меня есть, – прошептала она, – и ничего лучше не будет. Мне пришлось сначала потерять тебя, и только после понять это.
Фёдор перевернулся на спину, обнял её здоровой рукой и осторожно провёл губами по щеке. От этих прикосновений жаркий огонь полыхнул в сердце Таис, разлился рекой по груди, заставил гореть пальцы и щёки.
– Я тебя тоже люблю, – проговорил Фёдор, – я тебя тоже люблю, мартышка…
На огромной, как город, орбитальной станции МОАГ живут счастливые, красивые, умные дети. Их воспитывают, обучают и обслуживают роботы – заботливые няньки, учителя, охранники. Но где же их родители, почему они никогда не навещают детей? И какое будущее уготовано школьникам, которые сейчас учатся на программистов, космических штурманов, робототехников? Интересная работа, исполнение всех желаний, путешествия по Вселенной или что-то жуткое, непонятное, о чем говорится в страшной считалке, которую...
Глядя на стены спальни, Таис так чётко и ясно поняла, что всегда была счастлива. Пусть её счастье было злым и даже яростным, но оно было, это счастье. Были ночи, когда Фёдор согревал её своим теплом, встречал после охоты, шутил и помогал тащить рюкзак с едой. Были дни, когда они вместе смеялись над всякой ерундой, болтали часами или ругались с Вальком.
И за всем этим счастьем стоял Фёдор. И жизнь без него казалась теперь бессмысленной и пустой. Вот что такое любовь. Это когда человек становится частью тебя, твоей души, и без него жизнь оказывается половинчатой, и души тоже остаётся только половина.
Фёдор всегда был рядом, даже в её мечтах о будущем. Зачем теперь ей удобная каюта на Втором уровне? Зачем хорошая еда и классная одежда? Чтобы умереть с тоски?
Лучше бы она осталась там и истекала сейчас кровью вместе с ним. Лучше бы она не спасалась.
– Федя, я люблю тебя, – шептала Таис и слышала в ответ только стон.
На огромной, как город, орбитальной станции МОАГ живут счастливые, красивые, умные дети. Их воспитывают, обучают и обслуживают роботы – заботливые няньки, учителя, охранники. Но где же их родители, почему они никогда не навещают детей? И какое будущее уготовано школьникам, которые сейчас учатся на программистов, космических штурманов, робототехников? Интересная работа, исполнение всех желаний, путешествия по Вселенной или что-то жуткое, непонятное, о чем говорится в страшной считалке, которую...
Эмма пыталась разобраться в себе, но чётких и правильных ответов не было. Невозможно дать однозначное определение такому понятию, как «любовь». Невозможно разложить на формулы и правила Закона.
Несмотря ни на что, любовь всё равно оставалась загадкой. Загадкой, которая определяет жизнь.
На огромной, как город, орбитальной станции МОАГ живут счастливые, красивые, умные дети. Их воспитывают, обучают и обслуживают роботы – заботливые няньки, учителя, охранники. Но где же их родители, почему они никогда не навещают детей? И какое будущее уготовано школьникам, которые сейчас учатся на программистов, космических штурманов, робототехников? Интересная работа, исполнение всех желаний, путешествия по Вселенной или что-то жуткое, непонятное, о чем говорится в страшной считалке, которую...
Но, несмотря на все сомнения, Таис знала, что обязательно будет рядом с Фёдором. Только он удерживал её от того, чтобы не превратиться во фрика. Это она знала точно. Просто наверняка. Чувствовала всей душой.
Она действительно стояла на краю пропасти. Один неверный шаг, одна ошибка – и необратимые изменения сотрут личность Таис. Её глаза, её улыбку. Заменят злобной оскаленной гримасой.
Таис почти ощущала эту злобу. Злобу, меняющую сущность человека. Только рядом с Фёдором она могла оставаться девочкой Таис. И уж лучше погибнуть, спасая детей от фриков, чем самой стать фриком. Хоть какая-то польза будет от смерти. Польза для детей, для станции.
А может, всё ещё закончится хорошо.
На огромной, как город, орбитальной станции МОАГ живут счастливые, красивые, умные дети. Их воспитывают, обучают и обслуживают роботы – заботливые няньки, учителя, охранники. Но где же их родители, почему они никогда не навещают детей? И какое будущее уготовано школьникам, которые сейчас учатся на программистов, космических штурманов, робототехников? Интересная работа, исполнение всех желаний, путешествия по Вселенной или что-то жуткое, непонятное, о чем говорится в страшной считалке, которую...