Миссис Оллонби: Идеальный мужчина? Идеальный мужчина должен говорить с нами как с богинями, а обращаться с нами — как с детьми. Он должен отказывать нам во всех серьезных просьбах и потакать всем нашим капризам. Потворствовать всем нашим прихотям и запрещать нам иметь призвание. Он должен всегда говорить не то, что думает, и думать не то, что говорит.
Леди Ханстентон: Но, дорогая, как же он может делать и то и другое сразу?
Миссис Оллонби: Он не должен пренебрегать другими хорошенькими женщинами. Это доказало бы, что у него нет вкуса, или вызвало бы подозрение, что вкуса у него слишком много. Нет, он должен быть мил со всеми женщинами, но говорить, что они почему-то его не привлекают.
Мужчина всегда хочет быть первой любовью женщины. Такое у них нелепое тщеславие. Мы, женщины, более чутки в таких вещах. Нам хотелось бы стать последней любовью мужчины.
... мужчины ужасно скучны, если они хорошие мужья, и отвратительно тщеславны, если плохие.
Никогда нельзя верить женщине, которая не скрывает своих лет. Женщина, которая говорит, сколько ей лет, может рассказать все что угодно.
Женщины стали слишком остроумны. Ничто так не вредит роману, как чувство юмора в женщине.
... Или недостаток его в мужчине.
Молодость Америки — это самая старая из ее традиций. Ей насчитывается уже триста лет. Послушаешь американцев, так можно вообразить, будто они все еще находятся во младенчестве. А во всем, что дело касается цивилизации, они уже впали в детство.
Должно быть, очень порядочный человек. О нем никто ровно ничего не слыхал, а в наше время одно это уже очень много говорит о человеке
Жизнь мужчины имеет иную цену, чем жизнь женщины. У него шире поле деятельности, крупнее масштабы, он посягает на большее и большего может добиться. Если женщина живет чувством, увлекаемая его круговоротом, то мужчина живет интеллектом, определяющим все его действия.
Назначение женщины не в том, чтобы судить нас, а в том, чтобы нас прощать, когда мы нуждаемся в прощении. Ее дело миловать, а не карать.
Если мужчина когда-то любил женщину, он для нее что угодно готов сделать, кроме, разумеется, одного — продолжать любить ее.