Время восемь вечера, а вы уже синие как изолента.
— Кофе, — ехидно улыбаясь, феечка Лера, вместо которой Кира пришла ко мне в ночь нашего знакомства, как я понял, указала на большую кружку с паром над поверхностью.
— Это волшебный напиток с самих небес, — выдало создание. — Я нафи… нахе… нафеячила!
– А что такое эта самая любовь?
– Это когда сердце колотится, щемит в груди и трудно дышать, – ответил демон на удивление правильно, не сводя с неё глаз.
– Больше похоже на бронхиальную астму, – проснулся в девушке целитель.
– А то! Ладно, работу мы выполнили, так что я по магазинам, искать закрытый купальник.
– Можно и мне?
– Закрытый купальник? Не думаю, что тебе пойдёт, – произнесла, скептически оглядев рослого детину.
– Да нет же!
– Открытый?! Побойся бога, Энед! Этого зрелища ни одна живая душа не вынесет, даже тараканы Кели от разрыва сердца скончаются!
- А вы действительно добрая фея?
- Добрая, - злобно подтвердила я. – Только у меня настроение плохое.
– Я за все заплачу! – оттеснила его бедром, поставила бутылки перед кассиром и в панике начала рыться в рюкзаке, чтобы достать кошелек.
– Простите, – коротко усмехнулся Лавров и, обняв меня за талию, приподнял над полом и поставил себе за спину. – Моя девушка вчера какую-то феминистку в автобусе лизнула. Подхватила что-то, видимо.
Там, говорят, какой-то Сокол должен был приехать, типа, звезда всего универа.
– Да ты что? – присела я на кровати и состроила любопытную рожицу, на самом деле не имея никакого интереса к какому-то там Соколу.
– Ага, – продолжила она, решив, что мне и в самом деле интересно. – Девчонки говорят, что он красавчик, но весь такой недоступный. Прикольный, но закрытый.– Вот и не будем взламывать этого парнишу, – подытожила я и поднялась с постели. – Ладно, за унитаз я поборолась, теперь пойду убивать за душевую кабинку.
— А вы йогурты любите?
— Э-э-э, — напрягся Орлов, предчувствуя подвох. — Никогда не задумывался об этом. А что?
— Да так, — пожала плечиками Тася. — Маме просто с ними как-то не везёт… Некачественные, знаете ли.
— Мам, — позвало меня моё восьмилетнее чудо.
— М?
— А ты йогурту-то своему позвони всё-таки, — как ни в чём не бывало посоветовал мне ребёнок и, не дожидаясь моей реакции, побежал на уроки.
— Мамочка, тебе плохо? — испуганно пропищала Тася, выпучив глаза сначала от возмущения, что её кто-то второй раз за утро опередил в борьбе за ванную, а потом уже от странности происходящего.
— Йогурт несвежий съела, — на ходу сочинила я, стараясь не смотреть на Женьку, которая прекрасно всё понимала.
— Ага, йогурт, — противным голосом поддакнула она. — Алёшенькой называется.