Великая вещь – образование! С ним нигде не пропадешь, хоть в своем мире, хоть в чужом.
Были во время Великой Отечественной те, кто жил в оккупации, а были полицаи. И давили последних, как клопов, потому что предавший свой род – жить не должен. Нечего такой генетикой землю загрязнять!
Вроде бы все хорошо, все спокойно, все уютно, но общее ощущение – как от трясины. Она тоже красивая, зелененькая, с цветочками, а поди, пробегись по полянке? И косточек не достанут!
– Светлейший, так ведь голодаем! По миру пойдем… – ныл купец.
Эттан прищурился на оппонента. Судя по объемному чреву, купчина уже не первый год пух с голоду. Прямо-таки распухал.
Таламир явился на следующий день, весь в засосах и царапинах, провонявший другой женщиной так, что собаки на дворе едва признали. Алаис сжала кулаки, давя исконные женские инстинкты. Таракана – тапком, изменщика – сковородкой!
– Думаю, раз в пять дней будет достаточно. И переживай побольше, мужчины любят утонченное страдание.
Ответный взгляд Элиссы был слегка высокомерным. Красота какая, священник учит проститутку обращаться с клиентом. До тьера Эльнора тоже дошла ирония ситуации, потому что он смущенно фыркнул.
Мужик!
А что с первого месяца не получилось, так дело житейское! Ребенок не пчела, на мед не подманишь!
Ага, венценосная любовница приглашает в столицу законную жену действующего хахаля. Интересно, зачем? Опытом поделиться? Верю-верю….
Он ведь не дурак, далеко не дурак. Дурой она будет, если недооценит противника. И Алаис вела себя паинькой. В ушах день за днем звучали строчки из бессмертной комедии Мольера. 'Тут не прямой – окольный нужен путь. Смириться надобно для виду, но тянуть. Кто время выиграл – все выиграл, в итоге…'
Кто-нибудь знает, чем пахнут лошади? Потом они пахнут, а вовсе даже не розами. А когда конский пот, когда собственно человеческий пот, да еще и грязь…
Алаис чувствовала, что начинает с тоской вспоминать метросексуалов! Подумаешь, мужчина маникюр делает! И что? Зато рядом с ним стоять можно! Дышать можно!