Хотя, если честно, эти правила приличия меня всегда убивали. На людей в упор смотреть нельзя, по сторонам, открыв рот — тоже нельзя. Так на что смотреть-то? На собственные обгрызенные ногти и страдать, что я в приличном заведении и без маникюра?
Мне очень хотелось плакать, но плакать было нельзя. Вадим тут же превратится в Настоящего Мужчину, Который Решает Проблемы. Точнее — заметает их под коврик.
...вот в этом была вся суть наших отношений с Вадимом. Сначала он открывал мне мир, полный чудес, а потом захлопывал туда дверь и забирал ключ с собой. Все чудеса возможны были только в его присутствии.
— Вадим, это и называется компромисс. Когда всем одинаково хреново.
Если всю жизнь подстраиваться под кого-то, никогда не будешь счастлив. Проживешь чью-то чужую жизнь, не свою. Будешь подбирать остатки, а все сливки снимет тот, кто первый идет по новому пути.
Вообще у меня было на редкость хорошее настроение. Надо было вовремя насторожиться, потому что я, конечно, оптимистка, но я оптимистка вопреки. И веселее всего мне тогда, когда я в глубокой жопе. Я там развешиваю разноцветные огонечки, пою песенки и в целом неплохо провожу время. А в хороших-то условиях что развешивать?
И вообще, что хорошего может случиться в день, когда я даже урну не могу найти, чтобы выбросить мусор?
Сердце не видит того, чего сердце не хочет видеть.
Не важно, был ли спасенный вырван из жизни на годы или на несколько дней, даже часов. На самом деле для плененного не существовало особой разницы. Время растягивалось, и минуты, проведенные в заточении, могли показаться бесконечными.
Ошибки прошлого – злоба нынешнего дня. Все обращаются к старым временам и приписывают свои невзгоды выбору, сделанному давно и непоправимо. Но это лишь алиби, предлог, чтобы ошибаться снова.